Дочь крови
Шрифт:
— Я понимаю это и знаю, что оказаться избранным для выполнения этого задания — великая честь. — Возможно, орудие выбирала Доротея, однако Гриру быстро стало ясно, что инициатива исходила от второй ведьмы. Это следует учесть на будущее.
— А он не заартачится из-за того, что именно ты будешь разъяснять условия соглашения? — спросила Доротея, покосившись на правую руку своего слуги. — В конце концов, он терпеть тебя не может.
Грир одарил Доротею маслянистой улыбкой и все свое внимание перенес на Темную Жрицу. Вот оно что. Верховной Жрице Хейлля не дали привилегии даже выбрать исполнителя.
— Тем больше причин выслушать —
— А ты не боишься его? — спросила Темная Жрица.
Звук ее высокого, почти детского голоса вызвал раздражение, потому что он совершенно не сочетался с лицом, скрытым под капюшоном, и аурой темной, властной силы. Впрочем, это не имеет значения. Сегодня он наконец понял, кто на самом деле правит Хейллем.
— Я не боюсь Сади, — с улыбкой отозвался Грир, — и испытаю большое удовольствие оттого, что он запачкает свои руки детской кровью. — Очень большое удовольствие.
— Очень хорошо. Когда ты сможешь тронуться в путь?
— Завтра. Думаю, будет лучше сделать вид, что мое путешествие не представляет собой ничего особенного или спешного, тогда на него не обратят внимания. Оказавшись там, я заодно воспользуюсь возможностью осмотреть их старомодный городок. Кто знает, возможно, я найду нечто, что послужит вам, Леди.
— Картан в Белдон Море, — произнесла Доротея, вновь наполняя свой бокал. — Вне всякого сомнения, он сможет сэкономить твое время, избавив тебя от львиной доли предварительной работы. Свяжись с ним, когда окажешься на месте.
Грир одарил ее еще одной маслянистой улыбкой, поклонился обеим женщинам и вышел.
— Похоже, ты не слишком довольна моим выбором, Сестра, — произнесла Геката, осушив бокал и поднявшись.
Доротея пожала плечами:
— Ваша воля. Вспомните об этом, если что-то пойдет не так. — Она не подняла взора, когда Геката откинула капюшон с лица.
— Посмотри на меня, — прошипела Геката. — И никогда не забывай, что я собой представляю.
Доротею всегда поражало, что мертвые демоны внешне ничем не отличаются от живых людей. Единственный признак — слабая вонь мяса, начинающего разлагаться.
— Я никогда не забываю, что вы собой представляете, — с улыбкой отозвалась Доротея. В глазах Гекаты вспыхнул гнев, но Верховная Жрица Хейлля не отвернулась. — А вам следует помнить, кто владеет Сади и что только благодаря моему великодушию и влиянию на Притиан ваша маленькая игра стала возможной.
Геката резким движением набросила капюшон на голову и вытянула вперед руку. Дверь с грохотом распахнулась, медная ручка увязла в каменной стене. Зашипев от гнева напоследок, Темная Жрица ушла.
Доротея налила себе еще немного вина. Она видела легкую презрительную ухмылку Грира, видела, как изменился его взгляд после знакомства с темной Жрицей. Но в конце концов, что она собой представляет? Всего лишь мешок костей, которым не хватило сил рассыпаться в прах. Пиявка. Маленькая гарпия-интриганка, пытающаяся отомстить человеку, которому нет до Террилля никакого дела. Вообще никакого. Доротея не вполне поверила в эту историю о ребенке,
Что ж, очень хорошо. Пусть Грир виляет перед ней хвостом. Наступит день, когда он осознает свою ошибку — и заплатит за нее.
Грир сидел в темном углу, допивая вторую кружку эля и наблюдая за усталыми, измученными лицами мужчин, расположившихся за другими столами. Он мог бы отправиться в таверну, где получил бы лучший ужин и пиво, не оставляющее привкуса помоев во рту, но там пришлось бы фальшиво улыбаться и лебезить перед аристократами Крови, которые обычно собирались в более приличных местах. Здесь же другие посетители боялись его, поэтому Грир выбрал стол и получил не только лучшую мясную вырезку, но и возможность посидеть в тишине.
Он осушил кружку и подал знак служанке, которая, лавируя между столами и отмахиваясь от нахальных лап, поспешила к нему, чтобы вновь ее наполнить. Грир улыбнулся. И даже это он мог бы получить здесь, лишь попросив.
Убедившись, что на него никто не обращает внимания, он поднял правую руку и положил ее на стол перед собой.
Грир до сих пор не знал, почему Сади так поступил, что именно могло спровоцировать Князя и заставить его нанести подобное увечье. Он спокойно сидел себе в таверне вроде этой, тщательно исследуя прелести какой-то девки, когда к его столику подошел Деймон и протянул правую руку. Поскольку Сади ничего не сказал, а на его лице было привычное скучающее выражение, Грир подал ему свою руку, подумав, что ублюдок пришел выклянчить какую-нибудь услугу. Однако в тот миг, как пальцы Сади сомкнулись на его ладони, все неожиданно пошло наперекосяк. В одно мгновение крепкое рукопожатие сменилось тисками, Грир почувствовал, как ломаются кости, хрустят пальцы, его разум оказался пойманным в капкан, поэтому даже роскошь потерять сознание от боли оказалась недоступна. Когда наконец тиски разжались, позволяя ему сбежать…
Первой мыслью Грира, когда он пришел в себя, было немедленно направиться к Целительнице, которая могла бы изменить форму бесполезной культи, еще недавно бывшей рабочей рукой. Но кто-то уже позаботился об исцелении. Кто-то вдумчиво и заботливо заставил его руку принять форму изогнутого когтя и срастил кости, да так эффективно, что Целительнице пришлось бы заново ломать их, чтобы вылепить руку. Даже Грир знал, что лучшее, чего можно ожидать от повторного исцеления, — это чуть более подходящий для руки вид. Никому было не под силу теперь превратить этот изогнутый коготь в ладонь с пятью пальцами.
Исцелением занимался Сади, предвидя, каким будет результат. Сади, который с тех пор никогда не забывал с издевательской вежливостью приветствовать Грира, когда они оба оказывались при дворе Доротеи. Сади, которому теперь предстояло обагрить руки детской кровью ради иллюзорной свободы.
Грир допил остатки пива и бросил несколько монет на стол.
Через час по Паутине на запад отправлялась Карета. Он хотел выждать, сделать вид, словно речь идет о пустяке, однако на самом деле ему не терпелось поскорее сделать это предложение.