Дочь короля

Давид-Шапи Обри

В годы Безумной войны Анна применяла туже тактику в отношении членов Парламента, с которыми плодотворно сотрудничала. Она шла на уступки, чтобы удовлетворить этих служителей закона, у которых было много поводов для недовольства царствованием Людовика XI. И ей удалось склонить их на свою сторону, обращаясь за советом, когда она считала это необходимым. Было ли это только политической стратегией, или принцесса стремилась воплотить в жизнь идеалы умеренности и примирения? Каким бы ни был ответ, это желание сотрудничества принесло свои плоды: члены Парламента проявляли неизменную лояльность во время нападок на принцессу Людовика Орлеанского, который, как мы уже видели, неоднократно просил их вмешаться, чтобы отстранить от власти супругов де Божё. Польщенные таким отношением к ним принцессы, члены Парламента высоко ценили её качества и даже предлагали заступничество перед королем. Однако, в столь шатком и нестабильном положении, как в 1480-е годы, одной поддержки Парламента и Университета было недостаточно. Анне

пришлось создавать и укреплять множественные личные связи, частично унаследованные от отца. В эти многочисленные связи входили люди из "родственных, клановых, клиентских семей" или связанные с супругами узами дружбы [97] . Не все из них нужно было создавать заново, так как многие уже существовали до воцарения Карла VIII, и Анна давно была знакома с верными сторонниками своего отца, с которыми сталкивалась при дворе и чью преданность и поддержку она, в свою очередь, стремилась завоевать.

97

D. Picco, "Reseaux de femmes, femmes en reseaux: avant-propos", Genre et histoire, no 12–13, printemps-automne 2013.

Её неофициальное регентство, по сути, основывалось на многочисленной и незаменимой поддержке, которая укрепляла власть, ослабленную отсутствием официального статуса. В такой политической практике нет ничего нового, особенно для женщины. Так, Жан Ришар заметил о Бланке Кастильской, что "верность её советников, безусловно, была решающим фактором успеха королевы" [98] , вторя его мнению Эли Берже, писала, что "поддержка способных и преданных слуг помогла Бланке Кастильской больше, чем самые неоспоримые права" [99] . Анна, как и Бланка, использовала силу своей клиентуры и союзов, чтобы компенсировать недостаток легитимности, характерный для этого регентства, которое формально регентством не было. Для принцессы это была стратегия удержания власти.

98

J. Richard, "Les pouvoirs de Blanche de Castille", dans E. Bousmar, A. Marchandisse et B. Schnerb (dir.), Femmes de pouvoir, femmes politiques durant les derniers siecles du Moyen Age et au cours de la premiere Renaissance, Liege-Geneve, Droz, 2012, p. 97.

99

E. Berger, "Le titre de regent dans les actes de la chancellerie royale", Bibliotheque de l'Ecole des chartes, no 61, 1900, p. 415.

С 1483 года принцесса Анна опиралась на партию, известную как "партия де Божё" или "партия короля", состоящую из принцев, дворян и государственных чиновников. Политика укрепления лояльности королю была неотъемлемой частью деятельности по укреплению власти самой принцессы, а также являлась её инструментом. Фактическое регентство Анны можно рассматривать как игру союзов и преданности, что являлось одной из сторон практики власти.

В бурный период наступивший после смерти её отца, Анна, чтобы взять власть в свои руки и противостоять противникам, немедленно воспользовалась многочисленными источниками поддержки. Многие люди могли поставить на службу Анне свой военный и административный опыт. Ключевыми фигурами стали те, кто ранее служил Людовику XI, и все они сыграли важнейшую роль во время Безумной войны: адмирал Луи Мале де Гравиль, её главный советник по военным вопросам [100] , Пьер де Роан, маршал де Жье, Андре д'Эспине и Луи II де Ла Тремуй. Анна смогла привлечь их доблесть, опыт и преданность ценными подарками и даже престижными браками, вводившими их в её ближний круг друзей.

100

M. Deldicque, Le Dernier Commanditaire du Moyen Age. L'amiral de Graville, vers 1440–1516, Villeneuve-d'Ascq, Presses universitaires du Septentrion, 2021.

Принцесса не обходила вниманием и "служилых дворян" [101] , часто входивших в число советников короля и занимавших должности и посты в административном аппарате. У этих людей, в большинстве бывших креатурами Людовика XI, не было другой цели, кроме как служить принцессе Анне, с которой их связывали общие политические интересы, преданность короне, а иногда и кровное родство. Так Филипп Пот, сеньор де Ла Рош, отличился своей непоколебимой преданностью во время сессии Генеральных Штатов, поставив свои ораторские таланты на службу супругам де Божё и в своей знаменитой речи дав весьма положительную оценку первым месяцам их правления, подчеркнув мудрость и политическую эффективность принцессы Анны и её мужа.

101

M. Harsgor, Recherches sur le personnel du Conseil du roi sous Charles VIII et Louis XII, Paris, Champion, 1980.

Хотя

выходцы из Бургундии были при дворе более многочисленны, среди придворных были и дворяне из владений Пьера де Божё, особенно из Божоле и Бурбонне. Представители семьи де Шабанн, происходившей из Бурбонне, были вознаграждена за свою преданность возможностью заключить очень выгодные браки, обеспечившие им в начале XVI века ведущее положение в обществе. Также из Бурбонне происходил верный и преданный Эймар де Пуатье, сеньор де Сен-Валье, дед знаменитой королевской фаворитки Дианы де Пуатье, который был связан с обоими домами — Французским и Бурбонским — благодаря женитьбе на внебрачной дочери Людовика XI и таким образом, являвшийся зятем принцессы Анны.

Наконец, именно в среде дворянства мантии (gens de robe) принцессе удалось приобрести наиболее многочисленных и преданных сторонников, поскольку, их личные интересы побуждали их хранить верность королю и близким к нему людям, а политическая стабильность и преемственность королевской власти позволяли сохранять занимаемые должности. Среди этих людей были Жан Бурре, сеньор дю Плесси, Этьен де Век, один из "великих людей нового царствования", Обер ле Вист, Пьер де Сасьерж, а также финансовые эксперты, такие как члены семейств Гайар, Буайе, Брисонне и Роберте, которым при Франциске I суждено было добиться больших успехов. Таким образом, дворянство мантии являлось поставщиком мотивированных людей лично преданных королю и супругам де Божё, и практически не склонных к оппозиции. Этих государственные чиновники заседали в королевском Совете, Генеральных Штатах и Парламенте — суверенных органах, активно поддерживавших супругов де Божё во всех их начинаниях.

Политика благосклонности

Для всех этих людей, многие из которых лишь недавно были аноблированы, вхождение в круг друзей принцессы было жизненно необходимым, поскольку Анна обеспечивала стабильность их положения. Кроме того, принцесса приобретала верных себе людей раздавая милости, означавшие, что те, кто их удостоился, становились частью "сети, основанной на необходимой и обязательной верности", которая, как надеялась дарительница, будет длительной [102] . Такая политика благосклонности была необходима и составляла основу власти дочери Людовика XI.

102

N. Le Roux, La Faveur du roi…, op. cit., p. 25.

Как же осуществлялась эта политика на практике и создавались сети преданности? Очень интересно проследить, насколько Анна задумывалась о своей власти и в какой степени она в своих политических расчетах не оставляла ничего на волю случая. Например, в своих Наставлениях она советует своей дочери Сюзанне всегда вознаграждать и благодарить слуг за преданность или оказанные ими услуги, никогда, по отношению к ним, не выражая презрения или снисхождения. Взаимность подарков или услуг, являлась не только плодом либеральности, подобающей принцу или принцессе, но и политической необходимостью. Верные слуги были вправе ожидать благосклонности, являвшейся частью правил игры:

Дочь моя, постарайся угодить всем. Тогда ни у кого не будет повода тебя ненавидеть. Также высоко цени малые дары, если люди тебе их преподносят, и заставляй их думать, что ты обязана им, по их скудным силам, не меньше, чем другим за большие подарки. По этой причине ты не должна притворяться, что вознаграждаешь их от щедрот своих, но смиренно благодари их без всяких превозношений, потому что впоследствии они могут подумать и сказать, что это было проявлением твоей гордыни, а не благодарностью [103] .

103

Anne de France, Enseignements a sa fille…, op. cit., p. 65.

Речь идет о теоретическом обосновании практики дарения и благосклонности, которой Анна не преминула воспользоваться в первые недели царствования Карла VIII, раздавая нужным людям пенсии и должности. Все чиновники королевства были восстановлены в своих должностях, а многим было позволено сохранить и земельные владения, пожалованные Людовиком XI. Главными бенефициарами этой политики стали те, кто был частью стратегии Анны по удержанию власти, например супругами де Божё были облагодетельствованы и получили значительные денежные суммы Филипп де Кревкер, сеньор д'Экёрд, и Жан д'Анже, сеньор де Жанлис. Пьер де Роан, маршал де Жье, получил пожизненную ренту с виконтства Мортен. Эта политика благосклонности прослеживается и в многочисленных обращениях супругов де Божё к королю, с просьбой предоставить должности их родственникам, а также в Парламенте, где они без колебаний поддерживали своих верных сторонников, вовлеченных в судебные тяжбы [104] .

104

A. David-Chapy, Anne de France, Louise de Savoie…, op. cit., p. 453 et suivantes.