Дочь друидов
Шрифт:
– У него даже собственного имени не было, – фыркнул Кабаллона (теперь Туризинд вспомнил этого человека и даже удивился тому, как не узнал его сразу). – Подкидыш. Кличку дал ему мастер фехтования, который подобрал его, как щенка, на улице.
– А, – сказал Туризинд. – Конечно. Обидно, что такой человек, как ты, никак не мог уничтожить эдакое ничтожество.
– Теперь все будет иначе, – заявил Кабаллона. – Я обрел такую силу, что этот Туризинд…
– Так его зовут Туризинд?
– Да. Я не хотел произносить его имя вслух, но… сорвалось. – Кабаллона
– Понимаю…
– Словом, Туризинду не помогут его приемчики. Я просто убью его, вот и все. Я сильнее. Наконец-то я сильнее!
– А, – сказал Туризинд невыразительным голосом.
Он отбросил капюшон и встал.
Кабаллона еще продолжал улыбаться некоторое время, а затем краска сбежала с его лица. Глаза потемнели, губы налились синевой.
– Ты!… – выговорил Кабаллона.
Трактирщик обеспокоенно махнул им рукой. Он видел, что дело идет к драке, и повелел обоим спорщикам немедленно покинуть заведение. Уважая честное имя трактирщика, Туризинд первым устремился к выходу. Он не мог сдержать презрения и повернулся к своему давнему врагу спиной.
Кабаллона понял, что означает этот жест, и заскрежетал зубами. Тем не менее, он не воспользовался случаем и не стал вонзать нож в провокационно подставленную ему спину. Вместо этого он положил руку на рукоять меча, как будто желая утихомирить оружие и не позволить ему выскочить из ножен раньше времени.
Туризинд вышел на площадь перед трактиром, щурясь на солнечном свету. Кабаллона остановился рядом с ним.
– Где будем выяснять отношения? – осведомился Туризинд. – Мне бы хотелось покончить с этим как можно скорей. Ты, Кабаллона, как и твой ублюдочный братец, совершенно не заслуживаете места под солнцем. Так что, очистив от вас землю, я буду считать мою миссию отчасти выполненной.
– Отчасти? – Кабаллона опять скрипнул зубами.
Туризинд рассмеялся с деланной беспечностью.
– Ты полагаешь, в мире один ты такой мерзавец? Наберется еще десяток…
– Воображаешь себя человеком, призванным улучшить породу людей? – спросил Кабаллона, кривя губы.
– Да спасет меня Митра от такой самонадеянности! Нет, я просто иногда убиваю негодяев, – ответил Туризинд. – Улучшать людскую породу – занятие для таких, как здешние маги…
– Вот и посмотрим, удалось ли им это в отношении меня, – заключил Кабаллона.
Им пришлось выйти из города, поскольку найти укромное место для поединка в самом Дарантазии не получилось. Там везде стояли дома и в любом переулке; даже самом глухом, можно было встретить стражей порядка. А стражи порядка чрезвычайно не любили разного рода драки и поединки. С этим в Дарантазии обстояло строго.
– Ну и город, – заметил Туризинд, когда они с Кабаллоной оказались за пределами городских стен, – настоящая дыра. Даже трущоб нет. Таких, чтоб стража и добропорядочные граждане не совались. Куда это годится? И как только они здесь живут?
– Неплохо живут, – сквозь зубы выговорил Кабаллона.
Туризинд пожал плечами.
– Я
– Хватит болтать! – прорычал Кабаллона. – Начнем!
Оба избавились от плащей и выдернули из ножен мечи.
Некоторое время Туризинд не предпринимал атак. Он просто уходил от нападений, кружил, высматривал слабые места противника, решал, какие приемы тот предпочитает. Сам Туризинд лишь отбивал атаки. Кабаллона начинал злиться. Он скалил зубы и время от времени называл своего противника трусом.
Но Туризинд продолжал уклоняться. То, что он видел, нравилось ему все меньше и меньше.
При обычном поединке человек возраста и сложения Кабаллоны уже начал бы задыхаться. Минуты две-три – еще ничего, но пять – уже много. А Кабаллона наносил удары, как заведенный. Было такое впечатление, будто против Туризинда сражается не человек, а ожившая статуя какого-нибудь божества, одушевленная черной магией. Конан что-то рассказывал о подобных штуках…
Задыхаться начал сам Туризинд. Он понимал, что не выстоит против такого соперника достаточно много времени. Поэтому Туризинд собрался с силами и предпринял собственную атаку. Кабаллона отбился без труда. Он начал хохотать. Белые зубы Кабаллоны сверкали на загорелом лице. Черные с проседью волосы падали на его лоб, и Кабаллона лихим движением отбрасывал их.
Глаза Туризинда заливало едким потом. Он прибег к заветному приему, тому, которому никогда не обучал, который берег для самых крайних случаях. Приему, которым был убит брат Кабаллоны.
И… Кабаллона отбил удар.
Это было уж слишком. Туризинд понял, что следующая же атака Кабаллоны попадет в цель. Он даже видел, как это произойдет: обманный выпад, неловкий выпад в ответ – и удар… откуда придет этот роковой удар, Туризинд не знал. В этом-то все и дело. Не знал. Не мог предугадать.
Кабаллона двигался с поразительной быстротой и легкостью. Неловкие попытки Туризинда отбиваться вызывали у него веселый смех.
– Ты попался, наемник! – кричал Кабаллона, ничуть не заботясь о том, что выкрики могут сбить ему дыхание. – Ты попался! Я убью тебя следующей же атакой! Да здравствует Тургонес! Да здравствует Фульгенций! Да здравствуют зеркала Дарантазия!
– Дертоса… – прошептал Туризинд и почувствовал, как имя возлюбленной на миг придало ему сил.
В то же мгновение рядом загремел чей-то оглушительный голос:
– Дертоса!
Туризинд дернулся на крик, и тут меч Кабаллоны достал его. Острый клинок вонзился в плоть, рассек плечо до самой кости, а затем, взметнувшись в воздух и разбрызгивая щедрый веер крови, ударил вторично – в бок.
Туризинд упал. Кабаллона встал над ним, широко расставив ноги. Он смеялся до слез. Он весь был забрызган кровью своего врага. Туризинд смотрел на него снизу вверх затуманенным взглядом. Он уже знал, что произойдет. Сейчас Кабаллона обеими руками возьмет свой меч, поднимет его в воздух и, помедлив, чтобы растянуть миг наслаждения, перерубил горло лежащему противнику. Месть свершится. Кабаллона искупается в крови наемника.