Дочь друидов

Брайан Дуглас

На пороге стоял чернокожий человек с бесстрастным лицом. На нем была кожаная набедренная повязка и тонкий белый плащ из полупрозрачной ткани, застегнутый на могучем плече золотой застежкой. Низким голосом он произнес:

– Я слуга господина Фульгенция, привратник башни магов. Кто вы такие, для чего явились? Если из любопытства, то горе вам!

– Меня зовут Конан, – сказал киммериец, окидывая слугу ревнивым взглядом. Чернокожий был чуть выше ростом, чем Конан, и явно обладал огромной физической силой. – Я хотел бы встретиться с господином

Тургонесом. Так что не мог бы ты позвать слугу господина Тургонеса, дружок?

– Нет, – прогудел чернокожий.

– Э… а почему? – Конан весьма неубедительно изобразил простодушие, но чернокожий, как ни странно, поверил.

– Потому, любезный, что у господина Тургонеса нет личных слуг, – пояснил черный гигант. – Он обходится теми, кого находит в замке. А если никого не находит, то вообще все делает сам. – Гигант понизил голос и ухмыльнулся, блеснув зубами: – Говорят, он даже сам одевается, умывается и чистит свои сапоги!

– Ужас, – сказал Конан, закатывая глаза. – Похоже, он чрезвычайно увлечен своей работой, а?

– Похоже, – подтвердил гигант. – Но все равно это плохо. У господина Фульгенция все иначе. Он любит порядок.

– Мы пришли к Тургонесу, – напомнил Конан.

– Могу я узнать, зачем?

– По правде говоря, ничего особенного… Мне нужны деньги, – сказал Конан, снова принимая образ простодушного растяпы. – Я слыхал, господин Тургонес покупает молодых женщин для своих изысканий. Мне дела нет до того, что он с ними вытворяет. Я и сам, знаешь ли, горазд поразвлечься с красоткой… Но эта девушка – гораздо лучше простой красотки. Она моя сестра. Хорошего происхождения и девственница.

Лицо чернокожего приобрело многозначительное выражение.

– А, девственница… Ну, это другое дело… Я отведу вас обоих к господину Тургонесу. Надеюсь, останетесь довольны. – И подмигнул Дертосе. – Девчонка – точно будет довольна. Он таких ценит.

Они привязали конька у входа и начали подниматься вслед за чернокожим по витой лестнице. Конан запоминал каждый переход, каждую дверь или окно, что встречались им по пути. Дертоса шла молча и по сторонам почти не смотрела. У нее постукивали зубы. В этой башне пахло смертью. Она улавливала этот запах так же отчетливо, как собака чует близость окровавленной добычи.

Конан ощущал иное. Он знал, что здесь все пропитано магией, и это не давало киммерийцу свободно дышать. Варвар ненавидел магию и боялся ее.

Чернокожий остановился перед маленькой, почти неприметной дверью и постучал. Ответа не последовало. Тогда слуга толкнул дверь, и она отворилась без скрипа.

Перед Конаном и его спутницей открылись захламленные покои. Разоренная постель стояла посреди комнаты, вокруг валялись какие-то грязные, скомканные тряпки. В лохани плескала бурая жидкость, похожая на кровь или взвесь красной глины. Везде были разбросаны самые разные предметы, от битой посуды, до рваных свитков с какими-то записями.

– Это покои господина Тургонеса, – вежливо сказал слуга.

Он

еще раз ухмыльнулся, пропустил Конана с его «сестрой» внутрь и закрыл за ними дверь. По всему телу Дертосы прошла медленная дрожь. Теперь она отчетливо видела, что ее ожидает. Человек, обитавший в подобной комнате, безумен. Он увлечен исключительно собственными исследованиями, ему нет никакого дела до чувств других людей. Он ни в ком не видит полноценной личности. Он даже себя, кажется, не считает за человека в полном смысле слова, – за существо, достойное сострадания. Беспощадный к себе, он безжалостен и к другим.

Конан крепко взял Дертосу за плечо и позвал:

– Господин Тургонес!

Из соседнего помещения вдруг вышел человек в длинном белом одеянии, заляпанном сажей и кровью. Человек этот растерянно щурил красные глаза. Пряди совершенно белых волос падали ему на спину, на плечи, как ленты. «Альбинос»,- с отвращением подумал Конан.

Альбинос пробормотал:

– Кто вы такие? Клянусь Сетом, я отправлю вас в преисподнюю!

– Не стоит торопиться, мой господин, – начал кланяться Конан.

Кланялся он плохо, совершенно негибко и без всякой искренности.

– Не стоит торопиться! Я бедный земледелец… Точнее, бедный землевладелец, меня зовут Конан, я привел тебе одну женщину…

Альбинос с размаху бросился на постель, раскинул руки. Конан и Дертоса стояли над ним. Они немного растерялись. Глядя в потолок невидящими глазами, Тургонес произнес:

– Несколько раз ко мне приводили женщин на случку. Это было просто глупо! – Он вдруг резко сел и тряхнул головой. – По-твоему, у меня есть время на такие глупости? И все же иные землевладельцы, особенно горцы, полагают, будто мое семя способно творить чудеса! Якобы если женщина родит от меня ребенка, то…

– Нет, я совсем не для этого ее привел, – поспешно перебил Конан. Его начинало подташнивать, но признаваться в этом обстоятельстве варвар не хотел даже себе самому. – Видишь ли, великий Тургонес, я прослышал о том, что ты охотно покупаешь девственниц хорошего происхождения. Вот я и привел к тебе мою сестру. Ее происхождение – вполне приличное: мы хоть и бедны, но благородны, и она рождена в законном браке. В отличие от меня, хе-хе… – Он судорожно сглотнул, борясь с отвращением, и продолжил не без труда: – Она девственна, в чем ты сможешь убедиться.

– Каких же услуг ты потребуешь за эдакое сокровище? – иронически изогнул бровь Тургонес.

– Благ? – Конан пожал могучими плечами.

Киммериец вдруг сообразил, что его великолепный план имел одно слабое место. Подставляться придется не только Дертосе, которую продают палачу-магу для того, чтобы он мог ставить на ней свои опыты. Подставляться вынужден будет и Конан, ведь обычная цена рабыни – ритуалы черных зеркал. Именно ради этих ритуалов люди и приходят в башню магов. Именно ради того, чтобы получить волшебный дар – могучую силу, глубокий ум, память, удачливость…