Дочь друидов
Шрифт:
Конан склонился в глубоком поклоне, пытаясь скрыть ужас:
– Я хотел бы просто получить за нее деньги…
– У меня нет денег, – нетерпеливо произнес Тургонес. – Деньги, богатство, славу – все это ты заработаешь себе сам. Здесь, в башне, ты обретешь невиданные силы. Неужели ты не слышал о чудесах, которые творят черные зеркала Дарантазия?
– Слышал, слышал, – сказал Конан. – И даже видел пару раз людей, которые, несомненно, побывали здесь и нашли свою удачу… Они произвели на меня сильное, впечатление, не скрою. Но какие такие великие силы могут потребоваться скромному землевладельцу…
Тургонес
– Ну, сил у тебя больше чем достаточно, – уважительно заметил Тургонес. – Я бы посоветовал тебе попросить удачи и ума. Да и с обаянием у тебя неважно. Обаяние – важная составляющая часть личности. Многим она пригодилась даже больше, чем везение или богатство. Имей это в виду, когда будешь разговаривать с верховным магом. – Он зевнул. – А теперь ступай. Черномазый… как там его… привратник, ты его видел… Он отведет тебя к господину Фульгенцию. Я хочу остаться наедине с твоей сестрой. Проверю заодно, действительно ли она девственна, как ты утверждаешь…
В глазах Дертосы стоял ужас, но Конан уже повернулся к ней спиной и вышел из комнаты. В конце концов, эта юная девушка – в два раза старше киммерийца. Друиды дали ей свою магическую защиту, тайная стража Эброндума преподнесла ей в дар амулет, а ее предки-болотники наделили ее тайными дарами, свойственными их расе. Как-нибудь справится с одним-единственным неряшливым колдуном.
Дертоса смотрела на своего нового господина, и страх боролся в ее душе с отвращением. В то же время девушка знала: для того, чтобы успешно действовать против мага, ей необходимо если не начать испытывать к нему своего рода симпатию (что было невозможно), но, по крайней мере, понимать его. Принимать близко к сердцу его интересы, вникать в суть его опытов.
Такой подход, помимо всего прочего, позволит ей отвлечься от предстоящей физической боли.
Альбинос махнул Дертосе рукой:
– Садись рядом на постель, милая. Не бойся меня. Я совершенно не так страшен, как изображают меня на кухнях и в опочивальнях молодых красавиц.
– Я не знаю, как вас изображают на кухнях, мой господин, – робко ответила Дертоса, присаживаясь рядом. – Потому что я никогда не бывала на кухнях. Для этого у нас дома имеются слуги.
– Так ты выросла в богатом доме? – заинтересовался альбинос. – Твой братец что-то болтал о бедности…
– Мой брат – ужасный человек, – шепнула Дертоса. – Ему хочется стать по-настоящему богатым господином. Иметь много слуг, много лошадей. Завести псовую охоту. Выстроить вместо нашего удобного, красивого дома настоящий каменный замок. Когда умерли наши родители, Конан совершенно обезумел.
– Кажется, твой брат не вполне брат тебе, во всяком случае, так он сказал, – заметил Тургонес.
«Проклятье, он все запоминает и все замечает, – подумала Дертоса. – Нужно держаться очень внимательно с этим человеком».
Она вдруг поняла, что слишком давно оставила свое ремесло шлюхи. Прежде она никогда не позволила бы себе подобную ошибку. Противоречить только что сказанному? Никогда! Она очаровывала
– Да, Конан… не вполне законный сын. Наш отец, правда, признал его, но… У нашей матери был… любовник. – Дертоса глубоко вздохнула. – Какой-то конюх или красавец загонщик, кажется. Меня не поставили в известность. Я росла настоящей наследницей земли, никакие грязные сплетни не должны были касаться моего слуха.
– Конан – старший брат или младший? – продолжал допытываться Тургонес.
«Еще одна промашка. Если Конан старший, то как я вообще могла подозревать его незаконность? Вся история с красавцем загонщиком, он же конюх, должна была произойти до моего рождения…»
– Конан – старший, – уверенно ответила Дертоса. – Я ни о чем не подозревала, пока не скончалась мать. Вот тогда и пошли слухи. Как ни пытались ограждать меня от дурных разговоров, кое-что просочилось… А после смерти отца Конан все подтвердил. Да, мы не родные по крови. Единоутробные, но не единокровные. И поэтому он, как мужчина и старший, намерен взять свое. Так он сказал. А я, – добавил он, – послужу тому, что наши владения будут процветать. У меня не было сил ни спорить, ни сопротивляться. Он просто взял меня, скрутил и увел в рабство.
– Что ж, история знакомая, – Тургонес вдруг зевнул, и у Дертосы отлегло от сердца: маг не то поверил этой путаной истории, не то попросту не придал ей большого значения. В конце концов, многие приходили в башню магов с подобными же баснями.
Девушка по-прежнему сидела на пропахшей потом разобранной постели возле мага и смотрела ему в лицо.
– Что я должна делать, мой господин?
– Ничего. – Он опять зевнул. – Я все сделаю сам. Отдыхай. Хочешь, приляг рядом. Клянусь, я и пальцем к тебе не прикоснусь. Это не в моих интересах. Видишь ли, мне нужна девственница, и я очень рад, что ты таковой оказалась.
Дертоса улеглась рядом, положила голову на тощее плечо Тургонеса. Она должна была заставить себя относиться к нему как к одному из своих клиентов. Внушить ему чувство, будто она испытывает к нему страсть, будто он также полон желания по отношению к ней. Обмануть, облапошить, усыпить бдительность – и нанести удар в тот момент, когда он ожидает этого менее всего.
Для успеха операции ей необходимо было испытывать к Тургонесу хотя бы крошечную толику симпатии. Вызывать в себе это ощущение искусственно Дертоса умела.
Он рассеянно погладил ее по волосам.
– Ты довольно красива, – заметил он. – Я всю ночь работал, устал… Я хочу отдохнуть. Учти, если ты попытаешься сбежать… – Он снова зевнул, едва не вывихнув себе челюсть. – Словом, у тебя ничего не получится. Лучше просто передохни рядом со мной. Когда мы проснемся, нас ждет трудная работа. Тебя и меня. Я расскажу тебе позже, за завтраком…
И он заснул, доверчивый, как дитя, рядом с совершенно незнакомой женщиной. Дертоса внимательно рассматривала его, пока он спал. Он явно не привык к мысли о том, что одна из его рабынь может оказаться опасной. Вероятно, он прав: никакая женщина, никакой мужчина сейчас не в состоянии совладать с этим магом.