Дочь друидов
Шрифт:
Конан торжественно произнес:
– Когда-то ты был неразумным человеком, но сохранил честное сердце. Уходи на Серые Равнины с миром, неведомый человек из Мессантии. Ты помог нам, и я отомщу за тебя.
С этим он выдернул меч из раны гоблина и быстрым движением перерубил ему горло. Захлебываясь кровью, гоблин упал. Глаза его широко раскрылись, Конан увидел в них удивление и – странное дело! – радость. Затем свет в этих глазах померк, они подернулись пленкой и закрылись. Конан отступил на шаг. В агонии руки и ноги гоблина судорожно дергались, хватали траву, сжимали и
В этой тишине Конан опять услышал отдаленное пение. Голос Дертосы звучал невыразимо печально, он доносился как будто из другого мира, мира, где не ведают бед и лишь скорбят о тех, кто влачит свою жизнь в земной юдоли.
Этот голос струился в воздухе и как будто омывал тело убитого. Внезапно Конан понял, что так оно и есть. С трупа начала слезать чешуя, кожа делалась все более светлой и гладкой. Волосы перестали быть черными, колючими, а безобразное лицо смягчилось. Конан вздохнул и на время отвлекся, обтирая клинок об одежду, а когда он вновь посмотрел на труп, то увидел, что гоблин исчез. Перед киммерийцем лежал мертвый человек лет тридцати, с длинными светлыми волосами и светлой, совершенно не тронутой загаром кожей.
– Ты не лгал, – пробормотал Конан. – Достойная смерть. Клянусь, я отомщу за тебя.
Ему показалось, что на лицо убитого снизошло выражение покоя. Впрочем, киммериец никогда не отличался большой чувствительностью. Он просто кивнул мертвецу так, словно они были друзьями и расстаются на время, и побежал туда, где, как он слышал, люди Гайона продолжали сражаться с гоблинами. Нужно было скорей заканчивать эту схватку.
Глава семнадцатая
– Поверить не могу, что я допустил это! – повторял Туризинд, глядя, как Конан и Дертоса исчезают за поворотом дороги.
Гайон стоял рядом и посматривал на Туризинда сбоку. Лицо графа-изгнанника было задумчивым. Наконец Гайон произнес:
– Дертоса – удивительная девушка. Такую я встречаю впервые.
Заметив, что Туризинд нахмурился и ревниво сдвинул брови, граф-изгнанник чуть улыбнулся:
– Я хотел сказать, что восхищаюсь ее человеческими качествами… Хотя, конечно, она весьма привлекательная женщина. Насколько я понял, она вас интересует…
Туризинд оборвал эту, чересчур любезную, с его точки зрения, речь:
– Я просто люблю ее, граф. Не стоит искать других слов для обозначения моих чувств. Знаю, это все звучит странно…
Гайон покачал головой:
– Нет ничего странного в любви. И поверьте мне: Конан как раз такой человек, которому можно без страха вручить свою возлюбленную.
– Что вы имеете в виду? – Туризинд покосился на Гайона с таким видом, словно всерьез подозревал графа в издевательстве.
– Он не станет понапрасну рисковать жизнью девушки, – пояснил граф. – По-своему он очень уважает ее. Ценит ее мужество, ее способности. Мне кажется, он сумел разглядеть в ней главное. То, что даже от вашего взгляда – уж простите меня, – ускользнуло.
Туризинд нахмурился и сделался мрачнее тучи.
– Вы смотрели на нее как на желанную, прекрасную женщину, а Конан все это время видел в ней, как он выражался, по вашим словам, «отмычку». Иначе говоря, рассматривал ее как соратника, как товарища в предстоящей битве. Поэтому и понял: магия друидов, в которой она была воспитана, магия ее происхождения и простая сила ее характера – все это сильнее черных чар Дарантазия.
– Стоп, – произнес Туризинд, – откуда вам известно ее происхождение?
– Я ничего толком не знаю о ее происхождении, – возразил граф, видя, что Туризинд разозлился, и глаза наемника блестят угрожающе, – но мне с первого взгляда показалось, что эта девушка – не вполне обычный человек.
– На сем и остановимся, – буркнул Туризинд. – Я не желаю обсуждать Дертосу с такой точки зрения.
– Ладно. – Граф отошел, всем своим видом демонстрируя нежелание копаться в прошлом своих соратников.
Но на самом деле его снедало любопытство. Что такого в происхождении Дертосы было таинственного? И почему Туризинд так вскинулся, едва только об этом зашла речь?
Конан усадил девушку на конька, а сам пошел пешком. Люди графа-изгнанника снабдили их всем необходимым: простым плащом из овечьей шерсти, в который закутался Конан, простым платьем, переделанным из старой рубахи одного из рослых воинов, пояском из веревки. Дертоса молча ехала верхом. Конан вышагивал впереди.
Горная дорога поднималась все выше. Их окружали невысокие деревья, зацепившиеся на склонах. Луга с сочной травой выглядели великолепными пастбищами, и кое-где путники видели стада и с ними пастуха и пару лохматых собак. Однако люди не стремились подходить к незнакомцам. Напротив, провожали их настороженными взглядами и поскорее отгоняли стада подальше.
– Не слишком приветливые места, – пробормотал Конан. – Интересно, что ждет нас в самом Дарантазии?
Девушку передернуло. Конан заметил это и хмыкнул:
– Ты мужественно держалась. Не позволяй страху завладеть тобой теперь, когда испытание почти закончилось.
– Я не боюсь, – возразила Дертоса.
Но вид ее говорил об обратном. Конан пожал плечами.
– Я обещаю тебе, что постараюсь вызволить тебя как только смогу. Мы обязаны проникнуть в Дарантазии, в башню магов – любой ценой. Туризинд пойдет следом за нами, а Гайон со своими людьми будет наготове. Когда мы расправимся с магами, все произойдет очень быстро.
Дертоса молча сглотнула. Конан вдруг взял ее за руку:
– Тебе предстоит самая трудная, самая ответственная часть работы. Но, если уж говорить начистоту, ты подготовлена к ней больше, чем любой из нас. Ты вооружена и защищена…
Дертоса улыбнулась.
– Да, у меня отличная броня.
– Я не шучу, – Конан нахмурился, – я никогда не шучу такими вещами. Не думай, что мне не приходилось отправлять людей на верную гибель. Проклятье, да я и сам иной раз бывал в подобном положении. Не веришь?