Дочь алхимика
Шрифт:
— Монсеньер переселил Клавдию. Она протащила сюда пару книг своей старшей сестры: «Фанни Хилл», «Племянницы госпожи Оберет» [5] и тому подобные. Хлам, в общем, — добавила она, пожав плечами.
— Что еще за монсеньер? — удивленно спросила Аура.
— Тебе еще не говорили? — Козима хихикнула, словно шаловливый ребенок. — Мы так называем мадам де Дион. У нее голос как у мужчины, тебе не кажется? — Она понизила голос и шепотом добавила: — И груди у неё нет.
5
Книги
— Прозвище — это довольно жалкая месть за то, что она делает тут с нами, — заметила Аура. — А как она вообще узнала про книги?
— Карла не делала из этого большой тайны. Наверное, кто-то наябедничал. Как бы там ни было, нашу комнату внезапно обыскали.
Тень недоверия пробежала по лицу Ауры.
— Ты тоже читала эти книги?
Козима испуганно покачала головой.
— Я? Ну что ты. Карла прочла мне пару мест оттуда. — Она снова хихикнула. — Боже мой… — Она вдруг поняла, к чему клонит Аура. — Уж не думаешь ли ты, что это я что-то выдала? — Её голос звучал сейчас вызывающе, даже яростно.
— Нет, — смягчилась Аура. — Конечно, нет. — Она задумчиво глянула наверх и увидела на стене раздавленную муху.
На лице Козимы появилась примирительная улыбка.
— Да ладно. Давай будем подругами, а?
— Конечно. — Аура ответила на её взгляд и обнаружила в глубине глаз сильную тоску по чьей-нибудь привязанности. — «Так вот что делает из нас этот интернат, грустных маленьких девочек, ищущих хоть немного тепла».
Она встала, сердечно обняла Козиму и сказала:
— Подруги.
Девочка на мгновение прижалась к ней, затем отпустила её. Взгляд Ауры упал на пальто, которое она бросила поверх кровати. Она подняла его и поискала записку, которую нашла в своей дорожной сумке. В конце концов, она вытащила ее, размышляя, стоит ли открыть и прочесть ее сейчас. Даниель раньше часто писал ей письма, но это было почти полгода тому назад.
«Нет, — решила она, — прочитаю, когда буду одна, если здесь вообще можно когда-нибудь остаться одной». Кроме того, она слишком устала и была расстроена. Она подняла взгляд и увидела, что Козима улыбается.
— У тебя там остался друг? — спросила девочка, кивнув в направлении сложенной бумаги.
— Это уже давно в прошлом, — с болью сказала Аура и засунула записку под подушку, но, вспомнив о возможном обыске в комнатах, вытащила письмо из-под подушки и засунула его в высокий ботинок.
— Тебе сейчас надо отдохнуть, — ласково сказала Козима. — Монсеньер дает всем новоприбывшим свободный день.
Аура нерешительно подняла плечи, но затем сказала себе, что немного сна ей не повредит. Быстро скинув платье и скользнув под одеяло, она нащупала пальцами кольца на бедрах. Они были холодными, но ей казалось, что все тело у неё горит.
Козима молча наблюдала за ней, пока Аура не уснула.
Когда их разбудили, на улице было еще темно. Козима, зевая, спустила свои тонкие
— Ты проспала весь день и всю ночь.
— Который час? — спросила Аура и потянулась.
— Половина шестого. Обычное время подъема в этом монастыре.
В тот же миг к ней вернулись воспоминания об интернате и о директрисе.
— Замечательно, — простонала она и села. Возле кровати стоял её багаж; она даже не заметила, как его принесли.
Немного погодя она последовала за Козимой в туалетную комнату, где уже собралось около дюжины щебечущих девочек. Большинство из них были моложе Ауры, даже моложе чем Козима; одни украдкой наблюдали за ней, другие подходили и представлялись. Аура старалась ответить на их сердечность.
Когда она и Козима вернулись в комнату, первой мыслью Ауры было проверить, на месте ли письмо Даниеля, но она не хотела вновь обижать Козиму своими подозрениями, поэтому решила дождаться, когда она полностью оденется. Порядок в её чемоданах не был нарушен, но она не сомневалась, что директриса привела в исполнение свою угрозу, а то что обыск не оставил и следа, беспокоило Ауру еще больше.
Когда она ослабляла шнурки, чтобы быстро надеть ботинки, то заметила, что бумага все еще на месте. Какое счастье! Она отодвинула письмо в сторону, к правой щиколотке, а затем последовала за Козимой на урок, надеясь, что после обеда у неё найдется время, чтобы прочитать его.
Ученицы школы монастыря святого Иакова разделялись на шесть классов, в каждом из которых было от десяти до двенадцати девочек. Классные руководительницы преподавали все без исключения предметы, кроме физкультуры; тут собирались многие классы. Мужчин в интернате не жаловали, за исключением Марека, старого слуги. Остальную работу по дому исполняли поварихи и прачки. Папы девочек, конечно же, пользовались правом свободного посещения — в специальных помещениях, не в жилом крыле девочек, — но братьев здесь встречали неохотно.
Все это Аура узнала на первых уроках. Госпожа Браун воспользовалась возможностью прочесть всему классу восьмидесятиминутную проповедь о жизни в монастыре святого Иакова, о приличествующем дамам поведении и о необходимости придерживаться правил хорошего тона. Козима и Аура были в разных классах. Не столько потому, что Козима была моложе, сколько потому, что, по мнению Ауры, мадам де Дион сознательно хотела помешать пребыванию девочек вместе все двадцать четыре часа. Это предположение подтвердила и её соседка по парте: девочка, живущая с ней в одной комнате, тоже ходила в другой класс.
Урок закончился в три часа после полудня, потом были предписаны спортивные занятия в дополнение к регулярным урокам физкультуры. Только около пяти девочки были отпущены из-под надзора своих учителей и могли посвятить свободное время чтению в библиотеке, питью какао или прогулкам в парке.
Аура решила прочесть письмо Даниеля на свободе. Она некоторое время бродила по одичавшему саду, пока ей не удалось найти укромное местечко в тени елей, где её вряд ли потревожат гуляющие по парку школьницы.