Добыча волка
Шрифт:
— Я дал тебе шанс, но ты его не выполнил, и потому…Отправлю парней за мисс Мориц. Совсем скоро она будет тут…
Бьянка!
Понимание того, что с ней произойдет тут же обожгло все внутренности, подпалило кожу волка под подшерстком. Отец пустит ее на опыты точно также, как поступил со всеми ведьмами и оборотнями до нее. Она лишится не только своего цвета, предназначенного для него, Джеймса, но и жизни…
Бьянка!
Ее зеленые глаза в воспоминаниях оборотня смотрели со страхом, укором, и много чего еще плескалось в их малахитовой глубине…Джеймс напряг мускулы так, чтобы
Это же так просто.
Джеймс вновь сжал клыки, зарычал так, что в грудной клетке заклокотала звериная страсть, и, отогнав видения всех оборотней и ведьм, нашедших свой скорбный покой в этой стеклянной обители, вскочил на четыре лапы.
Это было невероятно, и, если бы Джеймс сейчас своими собственными глазами не видел того, что было перед ним, никогда бы не поверил.
Удивляться было чему: огромный дом, принадлежащий семье альфы множество десятилетий, укрытый магической сеткой от проникновений ведьм и чужих оборотней, был разрушен до основания.
То, что прежде было красивым и статным зданием с множеством комнат, теперь напоминало развалины. Ошметки стен впились в разворошенную землю по периметру его владений, куски дорогой мебели сейчас больше подходили для розжига костра, даже фундамент, беззубо показавшийся из-под земли, красноречиво разверзался трещинами.
— Живых нет, — остановился возле него бета. Джеймс даже не глянул на мужчину – слова были не нужны. Повсюду царил запах опустения, разрушения, пыли, земли с примесью гари, но ароматов живой ведьмы или волчицы не было.
— Парни откапывают Еву. Ее придавило куском потолка.
Джеймс отвернулся.
Ева служила его семье с рождения, потому что не могла самостоятельно постоять за себя. При беременности ее матери не хватило магии ведьм, что-то пошло не так, и девочка родилась совсем не такой сильной волчицей, как остальные. Она много лет жила в этом доме, следя за его состоянием, практически одна, навещаемая только Джеймсом, которому порой просто хотелось ощутить себя больше человеком, чем волком, или отцом, раз в несколько лет меняющим один кабинет на другой…
При мысли об отце Джеймс сморщился.
Выдохнул и взъерошил волосы.
— Вызови рабочих, чтобы до вечера тут ничего не было. Займись похоронами.
— Джеймс, это сделали ведьмы, и они должны понести наказание. Все до единой, — сложил руки на груди бета. — С чего ты начнешь?
Браун едва сдержался, чтобы не зарычать на правую руку альфы стаи.
Бета призывал его поступить так, как прежде поступали главы стаи волков: кровь – за кровь, око за око.
Но теперь…Он шумно выдохнул, вспомнив лицо несчастной ведьмы под стеклянным колпаком, в чьей крови было слишком много лекарственных препаратов, чтобы можно было считать ее живой, и слишком много магии, чтобы считать мертвой.
После того, как Джеймс встал на четыре лапы, дернув на себя путы альфы стаи волков, в
Бета почувствовал настроение Джеймса и отошел на шаг назад. Сейчас от него исходило слишком много силы, нерва, и несмотря на то, что все это было подконтрольно врожденной уверенности, он справедливо полагал, что оборотень может укусить за неверно брошенное слово.
— Нужно выследить ведьм, что были здесь. Пройти по их следу. Но не нападать. Я только должен знать, где они спрятали свои задницы.
— Ты поведешь стаю?
Джеймс поднял голову вверх, оценивая перспективу – дуновение ветра, который тонким шлейфом уносил вдаль призрачный аромат одной-единственной ведьмы, которая ему была нужна в эту минуту, расположение солнца, расстояние до места, куда могло унести испуганную девчонку. Черно-белое небо рассказало ему больше, чем он мог ждать, а потому мужчина осклабился.
— У меня есть одно дело. Кажется, кое-кто не понял, что с моей добычей играть нельзя…
— Сю…сюда! Она здесь!..
Ева захлебывалась предсмертными криками, булькала кровью, которая вырывалась из горла.
— Тш-ш-ш, пожалуйста, тише! — слезинки катились из моих глаз одна за другой, губы дрожали, но Ева не слушала меня. Она смотрела своими карими глазами прямо на мое лицо, умытое слезами, и фанатично шептала дрожащими губами:
— Сю…сюда! Она здесь!..
— Иисусе, Ева! — в страхе я бросала взгляды на дверь, боясь, что совсем скоро сюда вернутся ведьмы, которые разделаются со мной также легко, как с Евой, не чувствуя при этом никаких угрызений совести.
Ева вдруг прекратила шептать угасающим голосом, закрыла рот рукой и закашлялась сильно, страшно. Сквозь ее пальцы брызнула кровь. Она медленно посмотрела на свою окровавленную ладонь, а после перевела озадаченный взгляд на меня. И впервые в нем не светилось превосходство оборотня над всеми другими видами. Сейчас передо мной лежала обычная девушка, испуганная грядущим концом…
— Как же…как же так…ведь они обещали… — с трудом разобрала я ее бормотание.
— Она должна быть здесь! — по коридору раздались спешные шаги и в комнату ворвались две ведьмы. Они вернулись на зов Евы. Я со всей силы зажмурилась и прижала ладонь к груди, к тому месту, откуда, казалось, должно вырваться мое бедное, измученное сердце.
Одна из них остановилась прямо перед кроватью, под которой я продолжала трястись испуганным зайцем, склонилась над закатившей глаза оборотницей.
— Что скажешь? Где эта ведьмочка? Где она?