Добронега
Шрифт:
— Не чавкай, — велел ей парень.
— Отвянь, — злобно и презрительно отозвалась она.
Хозяйка Евлампия с очень серьезным видом прошла к выходу. Вскоре в крог ввалились четверо крупного телосложения малых с хамоватыми лицами и наглыми улыбками.
— Не бойсь, хозяюшка! — воскликнул один из них. — Не обидим! Тащи нам бодрящий свир, жажда мучит защитников земли новгородской! Хо! Эка он, хорла, меня по плечу задел. Здоровенный кулачище варанговый!
Ухари сели за стол ближе к печи и начали пировать, громко
— Хорошо себя чувствуешь, когда с врагом разобрался, — поделился один из них, вынимая из ножен сверд и осматривая его. — Как бишь он сказал? Беги вон?
— Прыгáй! Он сказал прыгáй!
— Точно! «Прыгáй, хольмгарден свинен!» А?
Все четверо засмеялись нехорошим смехом.
— Ну, — провозгласил первый, обращаясь ко всем посетителям крога сразу, — мы его там и порешили. За вас, народ честной, кровушку льем, жизни свои размеренные кладем. Он стал своих звать, да место было тесное да темное. Нет, врешь, брат, не дозовешься.
Светланка выпила полную кружку браги и налила еще. Парень ее слушал ухарей, не зная, одобрять ему их поведение или нет. Остальные посетители, делая вид, что им уже пора, стали расходиться по одному. Каждого уходящего парень одаривал презрительной улыбкой, время от времени поглядывая на Хелье и, очевидно, ожидая, что Хелье тоже уйдет. Но Хелье не уходил.
— Ладно, купец, — произнес парень снисходительно. — Выпьем!
Хелье подставил кружку, и парень наполнил ее до краев.
— А ты больше не пей, — наставительно заметил парень Светланке.
Она явно ждала именно этого. Ухари ее не интересовали.
— Какое твое дело! — возмутилась она базарным голосом. — Ты мне не указывай! На себя посмотри! Аспид, козел мордатый! Целый день меня таскал по городу, ноженьки мои ладные скоро подломятся, так уж и расслабиться мне нельзя и выпить! Ему видите ли не нравится, когда я пьяная, ах, ах! — последние слова она произнесла, искривив лицо и пискляво.
— Нет с нею никакого сладу, — пожаловался парень. — Меня зовут…
— Козел тебя зовут! Козел! — не унималась Светланка.
— Заткнись! Меня зовут Дир. А тебя как?
— Аскольд, — ответил Хелье, не задумываясь.
— Здравы будем, Аскольд!
— Будем, Дир!
— Козел!
Они выпили — парень почти до дна, Хелье только два глотка.
— Смотри не подавись, козел! — презрительно сказала Светланка.
— Чтоб ты окаменела, хорла! Перестань цепляться! — огрызнулся Дир.
— Кто цепляется? Я цепляюсь? Ты сам ко мне все время цепляешься! Всегда тебе все не так! Найди себе другую! Лучше жить хорлой на проезжих хувудвагах, чем под тебя ложиться! Клещ, подонок!
— Не нарывайся! — Дир с ненавистью посмотрел на подругу.
— Не нарывайся! — передразнила она пискляво.
Ухари меж тем, подождав, когда хозяйка поднесет им очередное блюдо, пригласили ее сесть. Она возразила,
Гречин, ошарашено озираясь, с тоской поглядывая на Дира, подошел к ухарям.
Сейчас его либо убьют, либо оглушат, а хозяйку поволокут насиловать, подумал Хелье. Дир и Светланка были увлечены своей семейной перебранкой, или делали вид. Один из ухарей встал и коротко ударил Гречина в скулу. Гречин схватился за лицо и подсел к соседнему столику. Остальные ухари одновременно встали и подняли на ноги хозяйку.
У Хелье не было сверда, а каждый из четверых хамов был крупнее и тяжелее его, и кулаки у них были как молоты для вбивания гвоздей в крепостные подпорки. Хозяйка попыталась закричать, но тут же смолкла. Возможно, ей показали нож. У двух ухарей имелись сверды.
— А ну пошли вон отсюда, — неожиданно выдал Дир ровным зычным басом и, чтобы до ухарей лучше и быстрее дошла суть, пояснил, — Я говорю, вон отсюда. Вот вы. Вон.
Он выбрался из-за стола и шагнул вперед, к четверым уставившимся на него хамам. Светланка воспользовалась моментом, чтобы налить и залихватски выпить.
— Ты смотри! — протянул с преувеличенным удивлением один из ухарей. — Возражает.
Владельцы свердов обнажили их и стали обходить Дира с двух сторон. Остальные двое оставили хозяйку, вытащили ножи, и адвансировались к Диру напрямую. Дир ухмыльнулся и выхватил сверд, но перестарался. Желая для пущего эффекта описать клинком дугу в воздухе, он выпустил рукоять. Крутанувшись, сверд упал на пол плашмя. В этот момент один из свердоносцев зашел Диру за спину, примеряясь и балансируя. Лезвие сверкнуло, поднимаясь для удара.
И тогда Хелье, метнувшись через стол, жахнул тяжелой жестяной кружкой примеряющемуся в профиль. Лучше было бы лавицей, но Хелье справедливо решил, что не сумеет ее, пудовую, поднять и задействовать достаточно быстро.
Ухарь согнулся, схватился левой рукой за профиль, но сверд не выронил. Второй свердоносец махнул клинком по направлению Дира. С неожиданной для такого большого и нетрезвого тела легкостью Дир увернулся от клинка и радостно, как показалось Хелье, ляпнул кулаком в морду ухарю. Тот качнулся, сделал два неровных шага назад, и рухнул на пол, разжав пальцы и выпустив рукоять.
Дир припал на одно колено и подобрал свой кладенец. Ухарь с помятым профилем атаковал его сзади, но Дир успел ускользнуть и в этот раз, и, перекатившись через себя и опрокинув столик и лавицу вскочил на ноги и встретил противника лицом к лицу. Хелье же, проскочив между оставшимися двумя ухарями, подобрал сверд поверженного и, чувствуя в ладони твердую холодную рукоять, сразу успокоился. Сверд в его руке вернул ему хладнокровие и нейтрализовал страх. Теперь он чувствовал себя как на учениях в Старой Роще. Он улыбнулся лучезарно.