Доброе. Светлое

Литунина Оксана Владимировна

– Стой-стой-стой! Не надо! Стой! Хватит! Все! Не надо!..

– Я слушаю вас, молодой человек. – Лысый потер кастет и состроил заинтересованную мину.

Шахур, да почему же человек ?! Эльф я, эльф ! Ясно?! Э-л-ь-ф! Небольшой такой, с ушами острыми!.. И не молодой, а юный – «молодой» в отношении эльфов не употребляется!

– Предлагаю сделку. Только чтобы все честно! – и я закусил губу, имитируя

самую натуральную борьбу мотивов.

Лысый сделал жест рукой – мол, продолжайте. Я и продолжил:

– Давайте договоримся: я честно-пречестно отвечаю на все-все ваши вопросы, а вы меня не бьете, а? – и я посмотрел на него самым искренним взглядом, на который только был способен.

Ну же, Лысый. Соглашайся. Предложение ограничено. Мне нет резона тебя обманывать – я на самом деле боюсь боли. Ты это знаешь. Я это знаю. Так чего же ты сомневаешься?

Лысый действительно задумался. Не спорю – предложение было очень заманчиво. Есть над чем подумать. И сейчас Лысый размышляет, где скрыт подвох – и есть ли таковой вообще. Я же в его глазах всего лишь сопливый мальчишка, невесть как оказавшийся в команде. Я должен испугаться пыток, мучений и боли. И Лысый ожидал , что я испугаюсь, но, видимо, я поторопился – надо было пропустить пару-тройку ударов, а потом сдаваться.

– Какие гарантии вы можете мне дать?

Я ждал подобного вопроса и с готовностью ответил:

– Я поклянусь Светом и Тьмой. Они не допустят, чтобы наше… соглашение было нарушено.

Лысый помолчал, потом кивнул своим мыслям.

– Согласен.

– Призываю Свет и Тьму в свидетели… – начал я произносить стандартную формулировку, – что я честно и без обмана отвечу на любые ваши вопросы – но лишь в том случае, если вы поклянетесь, что ни вы, ни ваши друзья, никто из ваших… – как их обозвать-то поприличней? – …слуг, друзей, солдат или командующих вами существ, не будет бить, унижать, мучить, пытать или наносить еще какой-либо физический вред по отношению ко мне и моей команде.

Лысый поморщился:

– Только в отношении тебя – за остальных я не отвечаю.

– Не пойдет, – я даже попытался топнуть ногой, но в висячем положении сделать это оказалось довольно сложно, – Все или никто.

Лысый тихо ругнулся.

– А ты хоть владеешь нужной нам информацией? – он с недоверием посмотрел на меня.

– Владею. – без тени сомнения кивнул я. И вовсе не врал! Надо уточнять, какого рода информация им нужна. А то вдруг я напридумываю себе… Собственно, что я и сделал.

Лысый зачем-то посмотрел на свое кольцо с большим прозрачным камнем, потом издал долгий вздох и произнес:

– Призываю Свет и Тьму в свидетели, что ни я, ни мои друзья, никто из моих слуг, друзей, солдат или командующих мной существ не будет бить, унижать, мучить, пытать или наносить еще какой-либо физический вред по отношению к тебе и твоей команде, если ты честно и без обмана ответишь на любые мои вопросы.

В

камере на мгновение стало светлее, потом свет сменился полумраком, и освещение снова стало прежним. Клятва услышана.

А я опять прикусил нижнюю губу – теперь уже чтобы не рассмеяться. Сработало! Сработало!!! Сра-бо-та-ло!.. Мне-то вся эта клятва – как с дохра огонь. От нее ни жарко, ни холодно. А все потому, что сумеречники никогда не врут. Мы просто не умеем это делать. Хотя и на кой дохр? Вместо этого мы умеем умалчивать правду, уходить от ответа или давать его в такой форме, что допрашивающий решит, что это ложь… Мы умеем искать малейшие лазейки в формулировках вопросов и, в конце концов, мы умеем извращать вопрос и выворачивать его наизнанку, находя в нем такие смыслы, какие в него никогда и не вкладывались. Вот и скажите – за каким шахуром нам сдалось умение врать, когда у нас есть такой арсенал уловок?..

И, едва мы приступили к допросу, Лысый понял, как он просчитался. Сначала он – видимо, не доверяя Свету и Тьме, – постоянно сверял мои ответы со своим кольцом. Он утверждал, что кольцо засветится красным, если я солгу. Не, дядь, мне-то что?.. Я все равно врать не умею… Тем более что вопросы были не ахти и давали простор для полета фантазии, так что наш диалог нельзя было назвать ни умным, ни продуктивным:

– Где остальная часть команды?

– Где-то в Лиирдии.

Лысый чуть опешил.

– А конкретнее?

– Конкретнее может сказать только Светлоликий, а я не знаю.

Секундное молчание.

– Где мальчишка, которого вы украли?

– С остальной частью команды.

– А остальная часть команды где?

– Эй, мы это уже проходили… Я. Не. Знаю. Понятия не имею. Сие знание мне не доступно… Как еще мне выразиться, чтоб ты понял, что я не в курсе?

– Ты же говорил, что владеешь нужной нам информацией!

Я довольно фальшиво удивился:

– То есть вас не интересуют способы размножения пупырчатых синекожих каад?..

Лысый, судя по всему, начал подозревать, что моя крыша уехала далеко и надолго.

– К-какие синекожие каады? При чем тут синекожие каады?

Я сделал мечтательное выражение лица:

– Ну, как же… Пупырчатые синекожие каады – самый редкий и в то же время самый полезный вид каад. Они наиболее приближены по внешнему виду к крылатым жабам, что говорит об их несомненном родстве…

– Ты что… – перебил меня Лысый опасно тихим голосом, – …Думаешь, мы тебя тут подвесили из-за каких-то каад?

Я пожал плечами:

– Мне-то откуда знать? Уточнять надо было, а не полунамеками изъясняться.

Лысый сжал кулаки и явно боролся с желанием заехать мне по морде. И заехал бы – вот только клятва не позволяла. Свет и Тьма следят сейчас за нами, и не дай Светлоликий кто-то нарушит соглашение – испепелят на месте. Поэтому Лысому оставалось только проглотить обиду, собраться в кучку, взять себя в руки и задать следующий вопрос: