До начала
Шрифт:
Я хочу подать знак своим людям, который точно каждый узнает - тот самый свист, который я издавала, возвращаясь с охоты, и все дети сразу же бежали мне навстречу. Но я до сих пор не уверена, что за моим кланом не следят, и не хочу, чтобы меня поймали так рано. Уит и так знает, что я здесь, и что я приду за своими людьми. Вопрос в том, предупредил ли он людей Эйвери?
Пока он не Прочтёт, что я здесь, я буду в безопасности от него. Или пока охрана Эйвери не заметит, что я деактивировала часть изгороди. От того, когда они это обнаружат, зависит количество времени, отпущенное мне на разработку вместе с кланом стратегии по освобождению Барсука
Из одной из хижин выходит высокий парень, он несет к костру охапку поленьев. Я его еле узнаю в джинсах и футболке, ведь всегда видела его только в шкурах и мехах. Это Кенай, а рядом с ним Нома, одетая в майку и шорты. Моё сердце готово разорваться. Я так сильно по ним скучала, что сейчас меня просто переполняют эмоции, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не позвать их по имени.
Когда Нома наклоняется, чтобы подобрать пару веток, я бросаю свой рюкзак на землю и достаю из него арбалет. Поднимаю его на уровень глаз, прицеливаю чуть левее Номы, и спустя секунду болт уже врезается в дверь хижины в десяти сантиметрах от моей подруги. Она оборачивается, чтобы посмотреть, что же только что мимо неё пролетело, замечает болт, вытягивает его из двери и принимается осматривать. Потом вскидывает голову и начинает удивленно осматриваться вокруг, я осторожно выпрямляюсь и машу ей рукой. Она меня замечает, бросает ветки и кидается ко мне.
— Господи, Джуно! Это ты! — одно мгновение, и она уже сжимает меня в крепких объятиях, а мое лицо тонет в её распущенных светлых волосах.
— Мы все знали, что ты придёшь. Только не знали когда, — бормочет она, ощупывая моё лицо, будто всё ещё не верит, что это я.
— О боже, Джуно, твои волосы, — шепчет она, осторожно прикасаясь к моей короткой стрижке, будто у меня на голове змеи, а не волосы.
Остальные тоже бегут в нашем направлении. Кенай подбегает первым и крепко меня обнимает.
— Ты мой Майский Жучок. Ты здесь, — произносит он.
— Ребята, я так по всем вам скучала, — говорю я и поглядываю на хижины поверх их плеч. — У вас тут никакой охраны? — уточняю я, в ответ Нома отстраняется и качает головой.
— Они все вернулись в особняк, — наконец отвечает она. — Они сказали, что нет смысла нас охранять, если они отобрали все наши амулеты и забрали Барсука после нашей последней попытки к бегству.
— Но почему Барсука? — восклицаю я. — Он же такой маленький!
— Именно поэтому, — мрачно отвечает Нома. — Он слишком мал, чтобы попытаться сбежать.
— Сегодня нас навестил Уит, — скривив от отвращения нос, рассказывает Кенай. — Он просил передать тебе, что как только ты встретишься с Эйвери, Барсука отпустят, и он сможет увидеться с мамой.
Из одной из хижин выходит мой отец и смотрит прямо на меня. Я хочу подойти к нему, но не могу сдвинуться с места. И, наконец, он сам подбегает ко мне, Нома и Кенай отходят в сторону, чтобы не мешать ему. Его лицо осунулось. Он ласково обнимает меня и хлопает по спине, как делал это всегда, когда я была маленькой девочкой, и меня надо было успокоить.
— Ох, Джуно, — говорит он, отстранившись и пристально глядя мне в глаза. — Я ведь просил тебя не приходить.
— Но я знала, что должна прийти, — отвечаю я, и хотя чувствую, что слёзы вот-вот потекут из глаз, я стараюсь держаться и с вызовом вскидываю подбородок. Мой отец знает, что это значит: я здесь, чтобы сражаться.
— Да, — печально отзывается он, — я знал, что так и будет.
ГЛАВА 32.
МАЙЛС
Мои
В какой-то момент с главной дороги стала видна изгородь, а за ней - нечто похожее на взлётно-посадочную полосу посреди поля. Наверно, богатые клиенты Эйвери прилетают на частных самолётах. С дороги ранчо кажется абсолютно неприступным, хотя я знаю, что это невозможно: охранники ведь входят и выходят оттуда, и они точно знают, где главные ворота, потому что снаружи нет никаких указателей или хоть каких-то намёков на вход.
Я паркую грузовик на заброшенной стоянке, возвращаюсь на милю назад к забору и иду вдоль него на юг. Наконец, полтора часа спустя, я добираюсь до чего-то, похожего на главный вход. Эти ворота охраняются: в будке сидит парень, а рядом шлагбаум, впускающий и выпускающий машины.
На одной стороне висит большой знак со сделанной курсивом надписью «РАНЧО ЭЙВЕРИ». Вдоль дороги растут деревья, и я использую их как прикрытие, подбираясь к воротам. Наконец я останавливаюсь в трёх метрах от будки охранника и вижу внутри парня, играющего в компьютерную игру. Он прекращает свое занятие и делает глоток кока-колы, а затем выставляет пустую стеклянную бутылку на выступающий подоконник. Прямо рядом с его стулом я замечаю автомат.
Я оглядываю шестиметровый забор. Вскарабкаться на него я не могу — он под напряжением. Эти охраняемые ворота — единственное встреченное мной открытое место. Если бы там не было этого парня, то я смог бы легко проскользнуть под шлагбаумом и пробраться на территорию. Похоже, помимо контроля въезжающих и выезжающих автомобилей, Эйвери, не особо волнуется, что кто-то может проникнуть на его территорию. Думаю, никто бы не захотел так рисковать своей жизнью. Сумасшедший техасец и его личная армия. Кто ж на такое покусится?
Впервые за все это время я осознаю - то, что я делаю, очень опасно. По лбу текут струйки пота, ладони вспотели. Отлично. Я ещё даже не проник за ворота, а уже напуган до чёртиков. Хотя может это и хороший знак: по крайней мере, это значит, что я нормален и реагирую правильно.
И вот я, восемнадцатилетний подросток, никогда даже не посещавший КПОЗ [15] , пытаюсь пробраться на охраняемый объект. Когда мы убегали вместе с Джуно, именно один из этих людей чуть не убил меня. И я думаю, парнишка на воротах тоже не постесняется меня застрелить, если заметит. Волна паники почти заставляет меня повернуть и бежать к спасительной кабине оставленного грузовика.
15
Корпус подготовки офицеров запаса — базирующаяся в колледжах система подготовки офицеров Вооруженных сил США. В дополнение к обычной учёбе учащиеся получают базовую военную подготовку, регулярные сборы и расширенную летнюю подготовку. По окончании обучения, лучшие 25% выпускников получают возможность продолжить службу кадровыми офицерами. Остальные 75% продолжают службу в запасе.