Дно разума
Шрифт:
– Не поеду, – отчужденно сказала Дуся, поджав и без того тонкие губы.
– Для науки нужно.
– А мне какое дело!
– Очень надо!
– Иди, Наташенька, гуляй, – все так же отчужденно произнесла Дуся, давая понять, что разговор окончен. Девочка упорхнула.
– Поедем… – продолжал уговаривать профессор. – На такси сядем – и там. Прокатитесь, проветритесь. Погода вон какая прекрасная стоит. Не надоело дома-то сидеть?
– Ох, надоело! – тяжело вздохнула Дуся. Похоже, вопрос Севастьянова задел ее за живое. – И хорошо бы –
– Отчего же не возвращаетесь?
– Пока квартиру не освятят, не вернусь. Вот те крест, не вернусь! – И старуха перекрестилась.
– А когда ее освятят? – стараясь не улыбаться, спросил Севастьянов.
– Когда освятят, тогда и освятят! Ходила я к батюшке, просила… Так он меня на смех поднял. Если, говорит, я каждую квартиру святить стану, когда же остальные требы править буду? Я говорю: «Нечистая сила у меня в доме завелась. А побрызгаете на стены святой водицей, она и уберется». Иди, говорит, тетка со своими суевериями прочь! Не до тебя! Вот тебе и раз! Не таких слов я от него ждала. Правильно одна женщина сказала. Обмирщились, говорит, нынче попы. То-то и есть, что обмирщились.
– А если я вам попа домой приведу, тогда поедете на кладбище?
– Тогда поеду, – тут же согласилась Дуся и с недоверием посмотрела на Севастьянова. – Только где ж вы его найдете?
– Найду! – веско произнес Севастьянов. – Обещаю!
– Вот когда приведете, тогда и поедем!
– В таком случае будьте здоровы! – и Севастьянов повернулся к выходу.
– Погодите, погодите! А когда вы его приведете?
– Как договорюсь, так и приведу. Может, на этой неделе, может, на следующей.
– Неопределенно как-то…
– Ну извините!
– Ладно, поехали! – решилась Дуся. – Только уж и вы про попа не забудьте. А то мне здесь опостылело. Поехали, поехали, милок… – Казалось, она внезапно обмякла и подобрела. – Раз вы так, то и я… Готова. Едем! Только в лавочку забежать нужно. Пузырек прихватить, закуску…
При слове «пузырек» Севастьянова передернуло.
– Лопаточку взять, совок… – продолжала развивать свои планы Дуся. – Поправить там кой-чего надобно.
Через полчаса экспедиция в составе Севастьянова, Дуси и Наташи усаживалась в такси.
– Вот они, могилки-то! – радостно воскликнула Копытина, словно оказалась в зоопарке. – Травы-то наросло, травы… – И она бросилась выщипывать довольно скудную растительность.
– И где же ты нашла монету? – спросил Севастьянов у Наташи.
– Вон там. – Девочка показала на едва заметные холмики. – Кажется, возле этого.
– Давай посмотрим: может, тут еще чего есть?
Но сколько они ни копались в траве, сколько ни прощупывали пальцами каждый сантиметр почвы, интересных находок не встречалось. Попадались лишь осколки бутылочного стекла да ржавые консервные банки.
– Нет ничего, – разочарованно произнес Севастьянов.
– Можно лопату взять и покопать, – предложила Наташа. – Баба, вон,
– На кладбищах вести раскопки без особого разрешения нельзя, – сообщил Сергей Александрович.
– А кто такое разрешение может дать?
– Не знаю. Милиция, наверное. Или санстанция… Хорошо бы узнать: кто тут похоронен?
– А где?
– Да в конторе кладбищенской. Там книги специальные имеются.
– Идите сюда! – услышали они крик Дуси.
На столике, стоявшем в ограде, была разложена нехитрая снедь: бутерброды с вареной колбасой, нарезанные соленые огурцы и дешевые конфеты. Тут же стояли чекушка и два граненых стаканчика.
– Ну что ж. Помянем дорогих родителев, – произнесла Дуся и наполнила стаканчики.
– Я водку не буду! – категорически произнес Севастьянов.
– Как это не будете?! По вашей милости я тут оказалась, а вы не будете?! Нет, так не пойдет!
– Я же сказал: не буду!
– Давеча вы меня уговаривали, а теперь я вас. Профессор, уважьте. Ведь не пьянка какая идет. Я папу с мамой поминаю. Выпьем за то, чтобы на том свете им было спокойно.
Севастьянов, недовольно кашлянув, поднял свой стаканчик и, ловя себя на мысли, что изыскательская деятельность может привести если и не к алкоголизму, то к систематическому употреблению водки, одним глотком проглотил его содержимое.
– Вот и хорошо, – одобрительно произнесла Дуся. – Ловко, однако, у вас получается. А я думала: вовсе не пьете.
– Вовсе не пил до последних дней, – сообщил Севастьянов.
– Нашли, чего искали?
– К сожалению, нет.
– Ну и бог с ним. От этих находок только расстройство.
Не поняв, что имела в виду Дуся Копытина, Севастьянов промолчал. Через некоторое время они собрались и направились к выходу с кладбища. Дуся заметно повеселела, стала словоохотливой и непрерывно повествовала о детстве и юности. Ничего особенного в ту пору не происходило, однако самые незначительные события, такие, скажем, как ловля раков в степной речонке под названием Гумбейка или воровство яблок в чужом саду, навек остались в ее памяти.
Севастьянов же чувствовал себя так, словно что-то потерял. Он возлагал определенные надежды на посещение кладбища, но в результате ничего интересного не обнаружил. Да и что конкретно он искал, Сергей Александрович даже себе не мог четко сказать.
– Давайте зайдем в контору, – предложил он у выхода.
– Зачем? – спросила Дуся.
– Попробуем узнать, кто похоронен под этими холмиками.
– Вы идите, а мы домой. Правда, Наташенька? Я, признаться, подустала. Спасибо, что свозили нас сюда. А про попа, пожалуйста, не забудьте. Очень надеюсь на вас!
Бабушка с внучкой ушли, а Севастьянов направился в кладбищенскую контору.
Время перевалило за полдень. Здесь царила привычная для этого времени суета. Толкались какие-то люди с хмурыми озабоченными лицами, сновали, держа в руках лопаты и веревки, испитые типы, от которых несло перегаром.