Дневники

Неизвестно

По сводке “Информбюро” — бои в районе Харькова. Немцы, видимо, до весны хотят занять всю линию Северного Донца, т.е. стать в том положении, в котором они находились перед весной прошлого года.

День солнечный, теплый. В небе тишина. Вчера, перед закатом, шел по Каменному мосту. За кино “Ударник” две фабричных

287

трубы. Из одной несется дым, он заволакивает другую: закатное солнце освещает дым и труба уходит далеко-далеко.

 

15. [III]. Понедельник.

Рассказ “Честь знамени” — “Детгиз” не принял: “Надуманно и неестественно”. А в “Красноармейце”²⁸⁷ сказали наоборот. Кому же верить?

Редактор Колпер, звонивший мне из “Детгиза”, сказал, что ему очень неприятно и т.д., а я его утешил, что он напрасно расстраивается, т.к. рассказ я уже устроил в “Красноармейце”, на что он мне сказал, что рассказ будет еще читать заведующий издательством и он завтра-послезавтра позвонит мне. О чем?

В “Правде” на трех колонках напечатан статистический отчет о помощи США нам. Оказалось, что не зря наши молчали об этой помощи. Если США отправили своим союзникам 30% машин и если их выделывается, для гладкого счета, 120 тыс. в год, то получается, что союзникам отправляли 40 тыс. самолетов и если 29% из этого числа отправлено нам, то выходит мы получили уже 10 или 12 тыс. самолетов? И такой же процент танков? И три миллиона сапог? И 28 миллионов подметок? Помощь, надо сказать, солидная, а главное, она по-другому освещает наше внутреннее положение и нашу зависимость от Америки, без которой мы ничто, говоря грубо. То есть, если бы мы вздумали заключить сепаратный мир, то нам нечем было бы в дальнейшем вооружаться и питаться и Германия могла взять нас голыми руками. Отрицая же помощь или сведя ее к нулю, мы преувеличивали свои силы и заставляли Германию считаться с нами, а значит и могли заключить сепаратный мир. Теперь, “раззвонив о помощи”, мы лишены возможности заключить мир. Мало того, американцы могут позвать нас на “конференцию” и потребовать “некоторых” политических гарантий. От этой злобной сволочи всего ожидать можно.

Дома. Писал пьесу. Закончил, вчерне, первый акт. Название “Баба”. Вчера придумал: “Если мерцают звезды”. Но это вы-спренно и чересчур подчеркивает тему. “Баба” — просто, обыденно и так как “Баба” должна быть хорошая, то, гляди, и получится героично.

Заходил Погодин, советоваться. Его жена едет,— вернее не может выехать из Ташкента. А письмо “Гудка” подействовало. И он спрашивает — как ему получить письмо из НКПС. Я ему сказал, что для современных поездок надо быть Магелланом и

288

поэтому я даже на трамвае не езжу, а письмо достал потому, что поступил в “Гудок”. Погодин, пожаловавшись, что водка опять вздорожала и ее отныне будут отпускать по карточкам, ушел.

Получил 43 бандероли с книгами из Ташкента. Бандероли завернуты в географические карты, по которым я ходил в горы, и стало грустно, как будто бы я не попаду туда никогда.

Звонила Войтинская из “Известий”: не напишу ли я статью на тему — “Непобедимая Россия” — о том, что мы не будем рабами! Я сказал, что, конечно, напишу. Это моя тема. Статья моя “Партизанки” изъята партизанским штабом, потому что в последнее время у них много арестовали партизанок-разведчиц. Как будто если статью не напечатают, то немцы арестовывать перестанут!

 

16. [III]. Вторник.

Происхождение, эволюция, развитие, история — вот термины, которые принесли человечеству наибольшее количество заблуждений и страданий. Узнав историю развития плуга, человек усовершенствовал его, а научившись усовершенствовать орудия, решил, что так же легко усовершенствовать своего ближнего (люди, подобно этому мыслящие, считали, что они сами достаточно усовершенствованы),— и занялись этим усовершенствованием. Неудачи родили пессимизм. Предвкушение удач — оптимизм. А счастье так же далеко от нас, как и тогда, когда мы не знали, что плуг можно усовершенствовать и что это называется —

эволюцией.

Почему в еврействе мог появиться Христос? И вообще христианство? Еврейство — наиболее ярко из всех народов, проявило себя в любви друг к другу, ибо любовь к народу,— пока она не всечеловеческая,— наиболее ярко выраженная, родит и любовь всечеловеческую. Поэтому Рим, более всего возлюбивший свою страну, и мог принять христианство. Все остальные страны принимали уже христианство, как они принимали римских послов. Византия, конечно, тень Рима.

Приходил А.А. из “Вечерней Москвы”. Сказал, что в газетах напечатано — наши оставили Харьков. Тяжелое и непривлекательное событие, словно какое-то едкое снадобье вовнутрь принял. Коромысло шкунпомпы мелькает, откачивая отчаяние: “Что тому богу молиться, который не милует!..” В очереди, где выдают сыр,— распределитель,— говорит какая-то женщина, с восхищением: “А я его ем заместо сахару, такой он!” Вот он какой сыр-то

289

пригожий. А все дело в том, что сыр американский. Будь бы он русский: она бы на него и внимания не обратила, а евши еще и ругалась бы: “Что за гадость!..” Это я не в злобе, а соболезнуя нашим исстрадавшимся людям...

Интересно бы, в свете нашего поражения сегодняшнего на Украине, прочесть показания германских генералов, взятых в плен под Сталинградом. Не ввели ли они наших в заблуждение? Не заморочили ли голову?..

Партизанский штаб в доме, где был Институт Маркса-Энгельса. Кресла, обитые клеенкой, ковер. Ходят крестьяне, ругаясь. В несгораемом шкафу папки с письмами и донесениями партизан. Малин — бывший комиссар, какой-то, как мне показалось, напуганный. Рассказы об изумительном К.Заслонове²⁸⁸.

17. [III]. Среда.

На улице солнце, тишина, тепло.

Встретил В.Кирпотина²⁸⁹, бледного, в черной одежде.

— Как живешь, Валерий?

— По сводке,— ответил он.

Пришел Николай Владимирович, написали письмо в арт. училище, где его сын учится. Обещали достать бумагу, но для этого, мол, надо командировать сына. Отбивали кошки от ботинок, кошки на свалку, ботинки ребятам на ноги.

На юге наше отступление продолжается. В “Правде” напечатано неопределенное мычание, из которого все же можно понять, что дела на Северном Донце — дрянь.

Распахнули, было, мы ворота на Украину, а въехали, выходит, в подворотню к калитке. Гадко на душе. “Сеяй слезами, радостью пожнет...?” Да, пришлось немцу нам зуба дать!

Таня получила 376 рублей, за “Партизанки”, не напечатанную статью в “Известиях”. Вот на это и живу. Тьфу!

Писал пьесу. Звонила Нина Владимировна Бажан — как здоровье? Нет ли новостей от Николая Платоновича? — Получила письмо. А вы что делаете, Всеволод Вячеславович? — Пишу пьесу.— Молчание.— Что такое? — Да очень удивительно, как в такое время можно писать пьесу. О чем? — О любви.— Опять молчание, еще более удивленное.— К Николаю Платоновичу не собираетесь? — Куда? Он скоро ко мне приедет.

У нас в "Сибири, а затем читал в Сборнике самарских сказок,

290

есть побывальщина. Жил-был великий разбойник. Много он награбил золота, серебра, драгоценных камней. Чует, смерть близка... Отдавать сокровища близким — жалко, все дураки. Он их решил закопать, клад устроить. “Ну, чего тебе закапывать? — говорят ему.— Разве от русского человека можно что-нибудь скрыть. Он все найдет”.— “Я положу зарок”.— “Какой же ты положишь зарок?” — “Я такой зарок положу, что пока существует русская земля, того клада не выроют”. Закопал он клад в твердую, каменистую почву и заклял зароком — тому получить клад, кто выроет его без единой матерщины!.. И прошло 100 лет и 100 людей рыли тот клад и не нашлось ни одного, кто бы не вымате-рился. Так он и лежит по сие время.