Дневники

Неизвестно

Как-то мы говорили о новой форме.

Фадеев сказал:

— А зачем новую форму? У Л.Толстого — идеальная форма. Надо взять ее, и влить в нее лишь новое содержание.

395

22.III.1956 г.

Позвонил К.Зелинский, которому Кома, за его поганую статью о поэзии⁶⁸, не подал руки,— и сказал:

— Я хочу напечатать статью о тебе в “Октябре”, положив в основу свой доклад на твоем юбилее, 60-летнем.

Хорош!

Слабость человеческая:

хочется, чтоб статья появилась. Но все-таки у меня хватило мужества сказать, что сейчас я занят сценарием об Октябре, и поговорим позже. А в это “позже” авось уеду в Казахстан.

Хорош и “Октябрь!” Мой роман “Мы идем в Индию”б9 предложили мне напечатать в половинном размере, т.е. выбросив из 31 п. листа — 16, а теперь, мерзавцы, хотят печатать панегирическую статью.

Надо б записать в лицах вчерашнее подлейшее собрание президиума М.О.⁷⁰, но вчера чувствовал себя раздраженным и подумал об этом только сегодня.

А, впрочем, ну их к черту!

Там где РАПП,

Там и раб.

 

3.XII.1956 г.

Вечер по случаю 60-летия со дня рождения Н.С.Тихонова.

На банкете в мраморном зале “Гранд-отеля”, когда какой-то казах ругал грузин, друзей Тихонова, за “нахальство”, Тихонов подошел к ним и сказал:

— Спасибо, что пришли.

И тогда же Козловский⁷¹ сказал Тамаре:

— А я на днях хотел к вам приехать посоветоваться.

— По какому поводу?

— Ко мне пришли подписывать обращение в ЦК о том, что евреи хотят “реваншировать”, “захватить власть в искусстве”...

— Обращение кончалось подписью А.Герасимова⁷²?

— А вам тоже приносили?

— Нет, догадываюсь.

Козловский почему-то испугался, встал из-за стола, ушел и больше не возвращался.

396

1957 год

 

5 янв. 1957 [г.], 7 час. утра.

Странный я видел сон; никогда такое не снилось. Я вообще, должно быть, редко вижу цветные сны, хотя живопись и люблю.

Это восстанавливался какой-то старинный дворец, в середине какого-то полуразрушенного города, который, должно быть, я часто вижу во сне. Я прошел в него не с улицы, а через какие-то подвалы: едва ли не через военные мастерские.

Дворец был небольшой, со старинными круглыми сводами, с множеством лестниц; что-то вроде Кремлевского. Всюду ходили рабочие, стояли ведра с краской, кое-где леса.

А некоторые зало были уже отделаны — художниками, корейцами. Даже пол был написан. Я ходил по залам босиком. Ноги прилипали к свежей краске.

На стенах... боже мой, как это было прекрасно!

Стены заполнены были картинами,— маслом, прямо на стене.

397

Голубое, желтое, розовое. Мотивы все старинные,— хотя писали молодые люди.

Мне понравилась какая-то синяя,

в синих тонах, картина, изображающая берег озера, деревья и группу людей, отдыхающих на траве, у ручья. Я похвалил. Какой-то кореец сказал:

— Хорошо? Хорошо! А вот — Катя,— т.е. работы Кати — и указал на кореянку-художницу, которую звали по-русски Катей. Она повела показывать свои работы.

Это было голубое чудо в легкой дымке!

* * *

[1957 год без даты]⁷³

Старушка прививала оспу в ногу, чтоб не попортить руки.

Н., сильно пострадавшая при Сталине (у нее арестовывали мужа, долго сидела сестра в лагерях), сердитая на врачей, крикнула:

— Жаль, нет Сталина! Он их всех бы перестрелял.

Ученый Ефимов от волнения привил оспу два раза и теперь лежит с распухшей рукой, боясь умереть.

Ек.П.Пешкова привилась первой, объяснив:

— Как же? Ведь идут чеховские дни. Я последняя, кто видел живого Чехова.

Она присутствует на каждом чеховском заседании. Ей 87 лет.

Позвонил Пастернак. Ему сказали, что мы больны. Он сказал:

— Я очень, очень рад, что вы здоровы. Но на приглашение прийти, он увильнул.

Звонил, плача, Шкловский:

— Я рад, что они здоровы. В. и Г. очень хорошие люди.

Кому-то сказали:

— А ты не езжай на этом номере, есть другой, который не идет мимо Боткинской.

— Да, я же на автобусе!

398

 

1958 год

 

1.I.1958 г[ода]

Новый год у Капиц. Фокусы его детей, приз за лучшее вино, Капица долго читал скучную “викторину”, которую сам сочинил; затем, устав, ушел спать, а мы ждали шофера на машине министра. Шофер приехал, но, оказывается, жена из ревности (они разведенные) пожаловалась, что он отвозил нас на машине! Две недели до того стояла слякоть, а тут подморозило и стало хорошо — ночь была дивная.— Читал днем Потанина и думал над романом “Внутри шаманского круга”⁷⁴. А почему эпос где-то должен был скла-дывать[ся] и расходить[ся] кругами? Он мог возникнуть всюду.

 

2.I.1958 г[ода]

Обед у Пастернака с Фединым⁷⁵, который, даже выпив водки, не сошел с трибуны председателя, до которой добрался с таким

399

трудом. Он ждал, что Пастернак будет раскаиваться в “Д-р [Доктор] Живаго”, а тот сказал:

— Прошлый год был для меня счастливым из-за свершенной мной ошибки. Я желаю тебе, Всеволод, и тебе, Костя, того же счастья.

А руки у обоих, особенно у Федина, страшные — кровь напряжена, надула жилы, и вот-вот кажется, хлынет и пойдет в сторону.— Оказывается] картины своего отца он [Пастернак] положил на мою дачу, а она сгорела.