Дневник, 2006 год

Есин Сергей Николаевич

Монастырева Людмила, 1984, Волгоград

Нет. Ни одного слова про сегодняшнюю жизнь. Традиционная филологическая, вернее, проза по филологии. Все гладко, но ничего не трогает. Нет

18 июня, воскресенье. Утром с С.П. отправились в большую прогулку по нашим полям и тропинкам. Погода хорошая, река полна свежести. Я-то встал уже в шесть утра, и к этому времени и почитал, и сделал зарядку. Возле реки, где мы прежде гуляли с собакой, тишина. Даже купальщиков в этом году почти нет. Лишь на той части поля, которая арендована корейцами, кипит работа. У них уже довольно крупные кустики кабачков и капусты.

Рано приехали в Москву. В почтовом ящике вырезка из «Коммерсанта», которую мне положил Ашот: умер

Давид Никитич Кугультинов. Перед этим, как пишет газета, ушли Расул Гамзатов, Мустай Карим. С этими именами и рухнула многонациональная советская поэзия. Такого больше никогда не повторится. А ведь этих поэтов знала вся страна!

Уже несколько дней хожу с книжкой Гачева в рюкзаке. Все, конечно, я читать не буду, чтобы не продолжать смертельно завидовать, но в цель, то-есть в меня он попал сразу. Почему люди так одинаково иногда начинают думать? Значит, есть какая-то объективность в искусстве. Или ее диктуют общие для всех, универсальные навыки.

19 июня, понедельник. Основное, превратить собственную жизнь во что-то радостное, не хмурится и не гневить Бога своим вечным брюзжанием. Ну, что делать, и у всех жизнь не простая. Утром был опять у зубного врача. Уютная очень немолодая женщина, ловкая и сноровистая, внимательная и профессионально ласковая: зуб называет «зубиком», следит, чтобы пациент отдохнул. Сразу же после врача поехал в университет «Туро» повидаться с Ренатой и только что приехавшей Соней. Они меня одарили замечательной, в металлической коробке рубашкой. Сидели, долго разговаривали о театральной и научной судьбе Сони. Так приятно было видеть эту исступленную заботу матери о будущем дочери. В университете же я и пообедал, бесплатно, как гость. Вот он прекрасный порядок без так называемой демократии: чистота, дисциплина, предельное внимание преподавателей к студентам. И случая быть не может, чтобы кто-нибудь из преподавателей не пришел на заседание кафедры. И — если ты отпросился на час, значит не до конца дня, а на час. Работой здесь называется не времяпровождение, а работа.

У нас в Лите тишина. Миша подготовил акт «Передачи-приемки дел и материальных ценностей государственного образовательного учреждения высшего профессионального образования «Литературный институт имени А.М.Горького» (Приказ N 198 от 16 июля 2006 г.). По сути это список того, что я в институте сделал. Смешно было бы мне все это описывать. Сейчас это все лишь пункты и строки в бумагах, за всем этим моя кровь и здоровье. Все делалось с трудом и напряжением. Говорили с БНТ о характере работ абитуриентов, он всегда слушает с огромным вниманием, как бы подзаряжается. Все помнит, имена, фамилии, даты. В этом смысл они очень похожи с С.П. Потом БНТ начал меня расспрашивать, почему не делают электропроводку, которую обещали сделать после звонка Эрнста в прошлом году. А потому что с Матвеевым, его любимцем, никто не хочет считаться, потому что ему в это надо включаться самому.

Вечером немножко работал над романом. Герой уже обошел театр Пушкина, не нашел окон квартиры Швыдкова, в которые хотел бросить дохлую кошку и вспомнил об Алисе Коонен и Таирове.

По телевизору все время про какие-то очередные убийства и о смене Генерального прокурора. Теперь им стал Чайка. С чувством глубокого удовлетворения наблюдаю за тем, как с паузой в 6 лет снова стали ворошить дело «Трех китов» — беспошлинныая провозка мебели. Пресса говорит, о том, что это дело снова инициировано с подачи президента. С этим же связывается и уход Устинова. Хорошо помню, как С.С. Федотов наставлял своих подчиненных скорее, скорее заключать договор в Китае на книжку Генпрокурора о гибели «Курска».

Пришло письмо от Толи Ливри со стихами. Он также пишет, что ему предстоит какой-то литературный процесс. В его письме есть и такая строчка: «Мне передали из Сорбонны «Новый мир» (10–11 номера за прошлый год) с вашим МАРБУРГОМ, от которого я был в восторге. На новогодней передаче парижского радио courtoisie, когда речь зашла о современной русской литературе, я говорил о нем».

20

июня, вторник. Сегодня день рождения у Людмилы Михайловны. С утра ходил в магазин покупать ей подарок. Купил с некоторым тайным значением три тефалевых кастрюли. Все время в подтексте стояло: «Мастерица варить кашу». Что-то туманное я сказал и на вечере, который собрали в зале ученого совета. Еда, как и всегда, была самого лучшего качества, домашняя. Я налегал на рыбу. Довольно демонстративно я сел в конец стола на самое неудобное место. Неподалеку от меня сидели неразлучные коммерческие друзья Ирина Николаевна и Владимир Ефимович. Чтобы их не смущать и не ворошить недоброжелательность, — а я прекрасно понимаю, за что они меня недолюбливают, и правы, — я довольно быстро ушел. Почему-то как никогда Зоя Михайловна, моя боевая подруга, говорила самым своим неестественным голосом. Из тостов можно было бы отметить только умницу Олега Кривцун. Он подарил книжку, которая, кажется, называется: «Искусство поцелуя».

21 июня, среда. Еще две, чуть ли «не самые последних» из работ абитуриентов этого года прочел в метро по дороге в больницу к В.С. К сожалению, работы не слишком удачные.

Онищенко Анна, 1979, Москва

Бесконечный монолог, посвященный себе, любимой и исключительной. К сожалению, эта «песня» не является ничем, кроме частного случая. Другого мира и жизни нет. Огромное количество «красивостей», штампов. Нет писательского зрения и глубины. «Нет».

Евдокимова Нина, 1987, Челяб. обл.

А проза здесь причем? Очень мило для журналистики в самом начале пути, но очень уж заштампована по мысли. (см заметки по тексту). Да, да

Данилова Дарья, 1989, Калиниград

Есть несколько («Игрушечная история», «Исповедь Бабы Яги») очень милых рассказиков, все остальное тонет в восторженной студийной эстетике открытия для себя феномена гладкого литературного письма. Опять, как много раз прежде, появился некий Ангел, опять страдает от неразделенной любви и вулканизирующих желез внутренней секреции девичья душа. «Нет».

Наконец-то понял, что такое «искусственная фистула» — это похоже на вена, которую вытащили из тела и прочистили. В.С. делали операцию под местным наркозом, и она слышала, как врачи говорили, что «вена не идет и ее надо тащить интенсивнее». Возможно, что она уже в четверг приедет домой. 28-го июня ей сделают новую операцию, заглушат старую фистулу. Слава Богу, кажется, заработала фистула новая. Эта очередная, девятая по счету операция должна пройти значительно легче, чем предыдущая. С В.С. поговорили о политике, о радиостанции «Эхо Москвы». В.С. слушает сейчас именно эту станцию вместо еще недавно слушаемой «Свободы». Я покатывался, когда она рассказывала, как Доренко, который сейчас коммунист, вел передачу о вице-спикере Любови Слизке. Особенно хороша здесь была ленинская цитата из «Государства и революции» о том, кто может в России управлять государством.

Естественно, еще до всей этой лакомой политинформации В.С. напоила меня чаем и накормила двумя горячими пирожками, которые она купила к моему приходу в буфете.

В институте начал с того, что вместе с Л.М. попил чаю с большим куском ее вчерашнего именинного торта.

Еще вчера начала разыгрываться довольно странная история с Сережей Гридневым, сегодня она получила свое завершение. Раньше, пока я еще был ректором, я бы ее, эту историю описал поделикатнее, но теперь мое положение изменилось, я получил возможность описывать все наиболее близко к моему собственному видению. Многое также прояснилось и в моем статусе, и в отношении ко мне ряда людей. Не только Владимира Ефимовича, который, естественно, боится моего знания или хотя бы моих предположений относительно его хозяйственных проделок, но и иных персонажей, внутреннее недоброжелательство которых я чувствую. Собака вряд ли залаяла бы, если бы хозяин не разрешил. Чувства, которые обуревают хозяина, я прекрасно понимаю. Каждого определяет то, с кем он дружит. Это вполне понятное для многих предисловие.