Дневник, 2006 год

Есин Сергей Николаевич

Брановец Иван, 1984, Москва. + + +. Знает слово, видит, современен, держит внимание читателя. За всем своя, горькая мысль. Умный человек-человек с языком. «Да».

Бова Кристина, 1987, Москва. +. Лучший рассказ — «Капля в море» — о девочке, продавщице в зоомагазине. В остальных есть холодность, расчет, нет спонтанности, которая обязательна у писателя. Кроме этой «Капли» все холодновато. Тем не менее «да».

Палкина Анна, 1980, Москва. +. Рассказы одного приема: когда читаешь,

интересно, прочтешь, сразу выпадают из памяти. «Очки» — «некто» в банке, любит читать, заканчивается трупами; «Эх, не перевелась богатырская сила на Великой Руси» — анекдот о женщине, борющейся с медведем; «Сумерки» — не родившийся ребенок. «Один день из жизни фотографа» — ряд эпизодов: пес Моисей, парень, который бросился с крыши. Переписываю названия рассказов, чтобы лучше понять, что передо мной за будущая писательница. Ей 22 года, она старше почти всех, хотя есть дар слова. Допускать не хочется, но оснований это сделать нет. «Да». +

Уже в три часа дня выехали из Обнинска. Какая-то дурь кинула меня возвращаться по Киевскому, а не по привычному Калужскому шоссе. Ехал через сплошные пробки. Пробки любят возникать возле тех мест, где стоит милиционер, делающий вид, что регулирует движение. Тем не менее, рядом с ним, с его постом, нарушая рядность, по обочине, поднимая пыль, одна за другой катят и катят машины, которые не хотят ехать с общей скоростью. Я тоже так иногда поступал, но в своей психологии в этот момент разобраться не могу. А вот когда подобны образом поступают вокруг, меня это раздражает невероятно. Я все время думаю о людях за рулем. Кто они, какой их социальный или образовательный статус? Единственно утешение за время томительных часов за рулем это передача об интеллектуальном потенциале России, которая шла по «Маяку». Разговаривали Лева Аннинский, который был амбивалентен, т. е. диалектичен, как обычно, и директор института искусствознания Алексей Ильич Комич. Вот уж кто бескомпромиссный боец, Девушка ведущая в день России все наезжала на него с неким позитивом, который принесла нам якобы свободы, а он все лениво, как лев с шавкой, с нею играл, приводя все новые и новые данные полного пренебрежения правительством сферы культуры и науки. В том числе приводил данные по зарплате в своем институте. Чудовищно. Как бедная девушка старалась, чтобы ее собеседники что-нибудь высказали во славу случившемуся пятнадцать лет назад государственному перевороту! Ни слова. Комеч был, как скала.

ЛебедевВиктор, 1987, Оренбургская обл. +. Да. Здесь редкая подлинность и самобытность интонации. Маргинальная литература. Хороший, но бедный парень попадает в банду. «Святочные» мотивы, как и положено, подобной литературе в конце: больная мать выздоравливает, парень уходит в честную жизнь, похищенное возвращается. Стихийное христианство. «Да». — +.

Вечером, когда приехал, пошел мыться, у нас на месяц отключена горячая вода — к Юре Авдееву. Перед этим ходили с ним в «Букафе» — дорого, но зато все декорировано книгами, в основном альбомами, которые можно рассматривать.

13 июня, вторник. Утром отвозили Клавдию Макаровну, мать СП. в 1-ю градскую больницу. У Клавдии Макаровны, она еле ходит, но операцию, такую же, как сделала себе Барабара в Германии и Генриетта Карповна в Гатчине делать не хочет. Вахтеру у шлагбаума дали «барашка», 20 рублей и он без объяснений машину пропустил. Я не знаю что лучше, вот так за крошечные деньги, или как при советской власти с кучей звонков, объяснений и согласований. Пока ожидал, когда закончатся все формальности и ее положат, прочел две работы абитуриентов.

На работе Е.Я. быстро продиктовал три страницы для «ЛГ» и начал кафедру. Опять не было Вишневской, Дьяченко, Куняев в отъезде, Королев в Праге, Толкачева, Тиматкова, Арутюнова, Варламова, но до него,

возможно. не дозвонились, он новенький. Говорили о заканчивающемся учебном годе, о необходимости каждому написать по работе о своих принципах методической работы и прочее. Николаева рассказывала о своей поездке на Кубу, а Саша Сегень о поездке в Китай. Из новых для меня деталей — Харбин, где восстановили историческое название центральной улицы города — улиц Гоголя и русский клуб в Шанхае. Именно за счет русского клуба издал Сегень свою новую книгу. Я слушал все это с большим удовлетворением, но это далеко не всем интересно. На кафедре пили чай с пирогами, который принес Саша Сегень. Повод — он у нас стал штатным преподавателем.

Попутно переговорил с Михайловым и Седых о возможной кафедральой книге, уже кое-что мне ясно. Историческую часть будет делать Г.И., а мы с Сашей центральную, методическую. Я совсем не нацелен на халтуру. Перед этим имел опять разговор с БНТ о составе группы и оплате. М.В. Иванова твердо не хочет, и в данном случае она права, стать «начальником», роль которого только отчет. У нее проект по реформированию деканата. По-новому сформулирован проекте приказа о гранте. С чувством удовлетворения заметил, что на тысячу рублей сокращена оплата бухгалтерии. Слава Богу, догадались и, видимо, подействовали мои резоны.

В три часа начали сессию по защите дипломных работ на заочном отделении. Защищались студенты Киреева и Кострова. Оба мастера хорошо ь и умно говорили. Оба о современном литературном процессе. Речь Кострова я пунктирно успел записать. Он в частности говорил об исчезновении в современном стихотворении того, что Пушкин называл простодушием, о размывании формы. Количество и упор на метафору еще не делает стихотворение фактом искусства. Скорее всего, это мысль о примате чувства. Во время зашиты возник спор между Олесей Николаевой и Турковым. Суть в том, что Галя Седых, она без этого не может, сильно лоббировала Свету Ворошилову неплохую поэтессу и гражданскую жену погибшего Сережи Королева. В ее стихах очень много наворотов, которые при всем их кажущемся глубокомыслии и остроте, по сути, мысли никакой не несут. Но Олеся Александровна запела, запела, и в своем выступлении Турков достаточно жестко об этом сказал: смысл, точность выражения, простата — вот Бог поэзии.

На обратном пути из института, когда я Туркова подвозил до дома, мы очень хорошо с ним, как всегда поговорили. Грусть об уходящих сверстниках и старших товарищах. Я спросил о Бакланове, Турков сказал, что два года назад ему вырезали почку. Так стало жалко человека. Все связное с собственными обидами я позабыл.

Кутыкова Татьяна, 1989, Алтай. К сожалению, очень трудно говорить о литературы. Очень низок вкус к слову «Маша сидела в роскошном мягком кресле на балконе своего огромного дома в центре города. В ее фужере искрилось и не спеша (?) перекатывалось вино». Все по слуху, по новостям, по ТВ! Бледный язык.

Красильникова Яна, 1989, Московская обл. Нет. Это еще один пример, когда возраст, а отсюда недостаток жизненного опыта, становятся преградой. Писать нечего. Зарисовка про кота, но в работах других абитуриентов коты были лучше. Решительное «нет», хотя претензии девочки понятны. Нет

Тихонов Сергей, 1986, Москва. Для меня — «нет». Для 2 курсов факультета журналистики и семестра в Лите, для 20 лет этого маловато. Исключительно зациклен на себе, рефлексия, иногда интересная, но все вокруг собственного «я». Будто бы объективного мира не существует, только мой внутренний. Тихонов смотрит на Тверскую через окна Макдональдса. Амбивалентность зрения — самое интересное в подборке. Вторая половина ее — это дневниковые записи, которые могли бы быть интересными, если бы крупнее была личность. Через пару лет, возможно.