Дмитрий Красивый

Сычев К. В.

Полки висели в несколько ярусов и на прочих стенах. На одних полках стояли коробки и деревянные ларцы, другие были совершенно пусты. Внизу, под полками, располагались длинные скамьи. – Шага в два каждая, – подумал князь. Лишь под оконцами, затянутыми прозрачной тонкой пленкой, через которую едва проникал внешний свет, не было ни полок, ни скамей. Там стояли большой круглый дубовый стол с маленьким бочонком на нем и три сидения, напоминавшие дубовые колоды.

– Где же хозяева или жильцы? – громко сказал князь, остановившись посредине главного помещения и оглядывая его темные углы. – Неужели никого нет?

– Как

же, славный князь! – послышался вдруг старческий скрипучий голос и из-за печки вылезла худая, сморщенная старуха. – Мы и есть хозяева этой лесной избы!

Она проворно спустилась на деревянный, чистый, но некрашеный, пол, подбежала к стене, ловко чиркнув огнивом и воспламенив подвешенные вдоль стен на железных колечках лучины, и быстро повернулась лицом к непрошеным гостям.

Лучины разгорались, и в избе становилось все светлей. Князь и его люди теперь без труда могли рассмотреть вовсе не уродливое лицо старухи. Седовласая женщина даже наоборот была красива своей гордой и спокойной старческой красотой. Она была одета в легкий, но хорошо сшитый домотканый сарафан из красно-белой льняной ткани, из-под которого выбивались длинные штаны белого цвета, свисавшие до пола. На ногах у старухи были легкие лыковые лапти, как видно, наскоро обутые.

– Здравствуй, славный князь! – сказала она без тени волнения на морщинистом, но благородном лице, и ее большие серые, живые глаза засветились внутренним огнем. – Низкий тебе поклон! – она поясно поклонилась и показала рукой на стол. – Садись же, пресветлый князь. Я давно тебя жду!

– Почему же? – усмехнулся князь, дав знак своим людям усесться на пристенные лавки. А сам, подойдя к столу, взгромоздился на среднюю, наибольшую колоду. Старуха приблизилась к князю и села на колоду рядом, по правую руку от него.

– Я чувствовала, княже, что ты придешь, – кивнула головой старуха, – и что я потеряю теперь свою старшую внучку…

– Это еще почему? – вздрогнул князь. – Неужели я принес тебе беду?

– Не беду, но тоску расставания! – теперь уже усмехнулась старуха, прищурив свои, сверкавшие как алмазы, глаза. – Ты это поймешь, славный князь, тогда увидишь мою девицу! Эй, Тешана! – крикнула она. – Вылезай же и полюбуйся на своего князя!

Дмитрий Романович вздрогнул от слов хозяйки. – Что она под этим подразумевает? – подумал он, но тут вдруг перед ним предстала выскочившая из-за печки, одетая в легкий, с вырезом на груди, сарафан такого же, как у старухи цвета, но с голыми босыми ногами, рослая, большегрудая девушка с длинными, разбросанными по плечам золотыми волосами.

– Ах, какая красавица! – сказал сам себе князь, вздыхая и мысленно погружаясь в глубину ее больших серых, притягательных глаз. Алые пухлые губки девушки разомкнулись в улыбке, обнажив прекрасные, ослепительно белые зубы. Округлое, правильное личико красавицы осветилось добротой и душевным теплом.

– Откуда ты, бабушка? – пробормотал одеревеневшим языком князь. – И кто она, эта прекрасная девица?

– Мы из Москвы, батюшка, – проскрипела старуха. – Бежали от беспокойного князя Юрия Данилыча! Этот злобный князь захотел вырубить святую рощу нашего могучего бога Велеса, чтобы ублажить своих попов! И мой сын вместе со святыми людьми ушли сюда…Это они срубили нашу избу, баньку и прочие постройки. Потом сюда приехала я с внучками. Здесь проживала и супруга моего сына…Но они уехали

назад, в Москву, как только узнали о смерти князя Ивана, брата Юрия. Вот я и живу тут с дочерьми моего сына! Это – моя старшая внучка, Тешана, ей нынче семнадцать годков…А Чара, которой нет еще десяти, прячется на печи…

– Значит, твой сын – волхв? – спросил, качая головой, князь.

– Истинный волхв! – сказала, сдвинув брови, старуха. – Он – хранитель древних богов и заветов наших предков! Сейчас он охраняет Перунову рощу в Москве! Есть древнее предсказание, что этой роще будет угрожать великий князь по имени Семен. Тогда я сама отправлюсь в Москву и напугаю этого князя Семена…

– А чем вы живете? – нахмурился князь.

– Да вот, подаянием добрых людей, почитающих наших древних богов, и дарами этого дремучего леса! – тихо ответила старуха.

– Откуда же люди знают о вас? – усомнился князь. – Известно, что наши брянцы – набожные христиане! Неужели есть такие, что молятся древним богам? А может, те язычники – не брянцы?

– Брянцы, брянцы, пресветлый князь, – покачала головой старуха. – Однако не пытай меня больше! Я не стану об этом разговаривать! А если ты разгневаешься, мы исчезнем, как дым!

– Ты грозишь самому князю?! – вскричал сидевший на скамье у стены Супоня Борисович. Его два здоровенных дружинника, сидевшие напротив, быстро встали, готовясь схватить дерзкую старуху. – Мы враз сожжем твою избу, а тебя отправим в темницу, на суд владыки!

– Помолчи, Супоня! – громко сказал князь и поднял руку. – Я не хочу обижать эту добрую старуху. – А ты, прелестная Тешана, садись сюда, по мою левую руку! – князь указал рукой на свободную колоду-сидение. Девушка села, и князь смог хорошо видеть ее прекрасное лицо. – Скажи мне, Тешана, как вы сумели здесь жить в окружении злобных волков?

– Те волки не были злыми, – проворковала своим чудесным грудным голосом девушка, совершенно очаровав князя, – и нас совсем не беспокоили! Даже наоборот, сюда не приходили злые люди, боявшиеся волков! Но мы знаем, что тех волков уже больше нет! Они погибли от ваших жестоких копий!

– Тут ничего не поделаешь! – вздохнула старуха. – Такова судьба тех безвинных зверей! Ладно, славный князь, – она встала. – Ты не хочешь отведать моего лесного меда?

– Не пей, княже! – закричал воевода Супоня. – Это – греховное колдовское снадобье! Еще подсыплет тебе яда или какого-нибудь дурмана!

– Выпью, бабушка, – сказал князь и дал знак своему тиуну замолчать. – Давай же сюда свое лесное питье!

Старуха засуетилась, выбежала в сени и скоро вернулась, неся в руках большой глиняный кувшин и белую серебряную кружку. Только теперь князь почувствовал тепло и уют лесной избы. – Здесь неплохо натоплено, а совсем нежарко! – подумал он.

Тем временем хозяйка вытащила из кувшина берестяную пробку и налила в кружку темную, густую жидкость. – Это тебе на здоровье, княже, – сказала она, протягивая князю сосуд с напитком.

– Благодарю за доброе слово! – ответил князь, опрокидывая содержимое тяжелой кружки в рот: напиток старухи-язычницы напомнил ему березовый сок, но с некоторым привкусом горечи.

– Ну, что ты чувствуешь, княже? – спросила старуха. – Неужели тебе стало плохо?

– Не плохо, добрая хозяйка, а совсем хорошо! – улыбнулся князь. – Прошли боли в суставах и на душе стало так весело, спокойно!