Дмитрий Красивый

Сычев К. В.

– Забудь Хыдрбека, – нахмурился царевич. – Это тебе послышалось! Понял?

– Понял, государь, – ответил, покраснев, Тугучи.

Царевич пристально посмотрел на сидевшего за лакированным ханским столиком Тютчи.

– А ты, достойный Тютчи, – сказал он, – слышал слова моего батюшки?

– Слышал, государь, – быстро сказал, вскочив в волнении, начальник писчей юрты. – Твой батюшка говорил только о тебе! Я слышал только твое имя!

– Ты не зря, Тугучи, был преданным человеком моего батюшки! – весело сказал Джанибек. – Ты сразу же увидел

во мне своего государя! А твой сын – образец искренности! Это похвально, и я навсегда запомню вашу верную службу! А теперь идите и готовьте похороны! Да, Тютчи, – царевич обернулся перед выходом из опочивальни. – Занеси-ка на бумагу волю покойного государя, чтобы мурзы и эмиры не сомневались в моем праве! – И Джанибек, не скрывая своего веселого расположения духа, быстро вышел из опочивальни.

Как только стук его легких шагов затих, отец и сын переглянулись.

– Вот в какую беду мы попали! – пробормотал Тугучи. – Что теперь делать? Неужели придется записать на бумагу волю Джанибека? А если взбунтуется святой имам?

– А чего тебе горевать, батюшка? – грустно усмехнулся Тютчи. – Я записал так: – Государь повелел перед смертью передать всю власть славному Джанибеку-оглану, а его сыновьям, Хыдрбеку и Тинибеку, и всем людям ханства, указал беспрекословно ему подчиняться!

– Сынок! – вскричал напуганный Тугучи. – Разве ты не понимаешь, как это опасно? Ведь законный наследник покойного – Хыдрбек! Государь едва произнес его имя и сразу же отправился к Аллаху…И Тинибек старше Джанибека!

– Значит, так было угодно Аллаху! – смело сказал Тютчи. – Зачем нам искажать волю покойного и раздражать славного Джанибека? Его поддерживают все знатные люди и лучшие воины! Хыдрбек слаб…А Тинибек сейчас в дальнем походе, в Мавераннахре…Когда ему оспаривать волю покойного? А имам нас поддержит! Все знают, что Джанибек – правоверный мусульманин…Ну, по крайней мере, не богохульник…

– Вот так, сынок, – вздохнул, успокаиваясь, Тугучи. – Не богохульник, но в мечети не часто ходит. Это еще подмечал покойный государь! Однако, ладно. Решили, значит, решили. Пусть теперь Джанибек правит нашим Кыпчакским ханством…Нам нечего терять!

В короткий срок весть о последних словах умершего хана разнеслась по Сараю.

Тело хана Узбека быстро обмыли, обрядили в погребальные наряды, и по мусульманскому обычаю верные слуги понесли покойника, сидевшего в камышовом кресле, на недалекое кладбище.

Царевич Джанибек уже на следующее утро после похорон отца явился со своими верными людьми во дворец, быстро поменял стражу, телохранителей и уселся на золоченый трон.

Собравшиеся во дворце вельможи не успели опомниться, как новоявленный ордынский повелитель, грозно сдвинув брови, заявил: – Волей моего батюшки, славного государя Узбека, я, Джанибек, его подлинный наследник, законно занимаю этот золотой трон! Эй, Тугучи, огласи нам волю покойного хана!

Стоявший, как всегда, слева от ханского трона, тайный советник протянул руку и взял у своего сына свернутый в рулон пергамент.

– Наш славный

повелитель, ушедший в райские кущи, завещал! – громко сказал он и зачитал согласованный с сыном еще вчера известный текст.

Вельможи, выслушав Тугучи, заворчали, заволновались. Имам Ахмат покраснел, надулся и закашлялся: было видно, как он борется с волнением!

– Ну, же, наши славные люди! – весело сказал Джанибек. – Кто не согласен с волей покойного государя?

Таковых не нашлось.

– Тогда клянитесь в верности мне! – потребовал царевич. – И несите сюда святую Книгу!

Имам Ахмат встал с коврика, подошел к стене, на которой висел вышитый золотыми нитями кожаный мешок, извлек из него Коран и, взяв обеими руками книгу, приблизился к ханскому трону, остановившись справа от него, чтобы не стоять к хану спиной, и повернувшись лицом к вельможам.

– А теперь клянитесь в верности государю! – громко сказал он. – И подходите сюда, к Алькорану!

Ханские приближенные подходили к святой Книге, кланялись ей и произносили слова верности.

– Надо бы позвать сюда твоих братьев, чтобы и они принесли клятву! – промолвил высший священник, когда вся ханская знать прошла перед Кораном. – И Хыдрбека, и славного Тинибека…

– Но Тинибек еще далеко! – буркнул молодой хан. – А за Хыдрбеком… Что ж, пошлите!

Ханские слуги побежали выполнять приказ молодого повелителя.

Имам Ахмат тем временем подошел к Тугучи и пристально вгляделся ему в лицо.

– Почему ты так смотришь, славный имам? – спросил дрожавшим голосом тайный ханский советник. – Разве я неправильно поступил?

– Нет, – покачал головой святейший имам. – Все свершилось по воле Аллаха…, – он вздохнул, – но у знатных людей совсем нет храбрости, даже на деньгу!

– Что ты там говоришь, премудрый имам? – вопросил с вершины своего трона хан Джанибек. – Может, мы неправы?

Имам не успел ничего сказать, как дверь в ханскую тронную залу отворилась, и внутрь вбежали посланные за Хыдрбеком слуги.

– Государь, государь! – кричали они. – Твоего славного и набожного брата Хыдрбека больше нет! Его призвал к себе Аллах!

– Как же это случилось?! – подскочил на троне молодой хан. – Неужели умер?

– Умер, государь, – ответил мирза Абдул. – Его нашли с острым ножом в сердце! И только что…Тело еще не остыло…

– Это – великое злодеяние! – спокойно сказал Джанибек, обводя взглядами искаженные страхом лица своих подданных. – Надо провести расследование! И мы жестоко покараем всех тех, кто не признает волю моего покойного батюшки!

– Спаси нас, Аллах! – пробормотал Тугучи, встречаясь со злым, колючим взглядом имама Ахмата.

– Все в руках Аллаха! – пробормотал тот, не сводя глаз с лица ханского тайного советника.

Прошел месяц со времени воцарения нового ордынского хана. В Сарае все успокоилось, и, казалось, жизнь входит в прежнюю, привычную колею. Однако неожиданно из Хорезма вернулся сын покойного хана Узбека, Тинибек, с небольшим, но верным войском.