Дипломатия Волков

Лайл Холли

Робкий стук в дверь разбудил Кейт, проведшую всю ночь в одиночестве.

— Входи, — сказала она, зевая и потягиваясь.

Несмотря на напряженность, вызванную необходимостью в Трансформации, чувствовала она себя хорошо. Сердце покинула тяжесть, появилась надежда, то, что будущее окажется лучше прошлого. Даня — Мать Возрожденного.

Кейт улыбнулась Ррру-иф, когда та возникла в двери.

— Что поручишь мне сегодня? Есть какая-нибудь стирка, или, быть может, в каюте что-то не устраивает тебя?

Кейт ухмыльнулась.

— Может

быть, ты займешься сегодня более приятным делом. Не хочешь ли побыть с Джейти?

Ррру-иф покачала головой.

— Перри Ворона заметил острова, о которых ты говорила, и пока наверху не удостоверятся, что мы не наскочим на риф, Джейти будет трудиться на палубе.

Перри Ворона, весьма общительный мореход, по-настоящему звался Перимусом Ахерном, любил высоту и остротой зрения не уступал Кейт. За трапезами он рассказывал удивительные истории о своей прежней жизни — до «Кречета»; тогда он был в Калимекке адвокатом и занимался кражами патентов городских изобретателей. Последнее дело завершилось ошибкой: он доказал правоту истинного изобретателя, обвинившего одного из младших членов знатной Семьи (однако фамилии ее он так и не назвал) в краже своей идеи.

Уже на следующее утро Перри с огорчением обнаружил, что вынужден изменить сразу и место жительства, и род занятий. Впрочем, он сказал, что с тех пор полюбил море, и в итоге эта «судебная» история обернулась удачей.

— А я рада, что скоро вновь увижу сушу, — призналась Кейт. — Море успело надоесть мне.

В улыбке Ррру-иф промелькнула язвительность.

— На корабле бывает тесно, даже если ты проводишь на нем немного времени. А представь себе, что тебе приходится плавать всю жизнь!

Кейт попыталась представить себе целую жизнь, проведенную в построенном из дерева мирке, окруженном со всех сторон лишь воздухом и водой.

— Даже помыслить не могу, — покачала она головой. — Однако, наверное, ты проводишь на корабле только часть своей жизни?

Ррру-иф прищурилась и негромко промолвила:

— Мне и в голову не придет оставить палубу «Кречета». Здесь, на борту, я подвластна одному только капитану Драклесу. Если я покину корабль… в Ибере и на Территориях найдутся люди, готовые накинуть на мою шею веревку.

Кейт передались горечь и обида, проявившиеся в настроении женщины, она с невероятной четкостью ощутила, как изменился запах ее тела, ритм дыхания. В эти минуты чувства Карнеи были обострены близящейся Трансформацией. Наклонившись вперед, Кейт произнесла:

— Просто не могу представить, за что тебе выпала такая участь. Ты ведь хорошая.

Ррру-иф хлопнула в ладоши и ответила:

— Тем не менее по Иберанским законам я осуждена на смерть в любом уголке Иберы.

— Как же так?

— Это не важно.

— Как это не важно, если речь идет о твоей жизни?

Ррру-иф рассмеялась — резко, сердито.

— Жизнь

моя нужна лишь мне самой. Ну, еще, быть может, Джейти. Но только не тебе… ты же из Семьи.

Кейт помотала головой.

— Больше я не принадлежу к ней. Моя шея — в этом я не сомневаюсь — также ждет веревки.

Ррру-иф вздохнула, и Кейт указала ей на кресло против своей койки.

— Садись, поговорим. Времени у нас как будто достаточно.

Не скрывая нерешительности, Ррру-иф опустилась в кресло и сказала:

— Мой народ жил на горах к юго-востоку от Тарраянта Кевалта, возле озера Джирин в Манаркасе, если по-твоему.

Кейт кивнула. Семейство Галвеев владело землями на Новых Территориях к югу от озера Джирин — одного из тех озер, что возникли в результате Войны Чародеев.

— Я жила там лет до шести, наверное. А может, мне было и меньше. И тут в наш город явились диаги и объявили всех моих земляков своими рабами.

Кейт переспросила:

— Диаги? То есть люди, такие, как… — она уже хотела сказать «я», но в последний миг передумала, — …как капитан? И Джейти?

— Да. У нас были хорошие бойцы, не боявшиеся диаг, но у твоего народа оружие лучше. Почти все наши бойцы погибли. Остались только раненые, старики и дети… и еще немного женщин — беременных тогда и неспособных сражаться. А всех остальных диаги забрали и увели на свои Новые Территории. Сперва мы оказались в Старом Джирине, затем в Бадаеалле, потом в Ванимаре и, наконец, — во всяком случае, я — в Гласмаре. И в каждом месте диаги продавали тех, кого можно было продать. Однако такая маленькая девчонка, как я, никого не интересовала, и лишь в Гласмаре на меня нашелся покупатель.

Голос ее приобрел особую едкость, и Кейт поняла, что Ррру-иф купило отнюдь не семейство, нуждавшееся в компаньонке для своей дочери.

— Меня купил мужчина по имени Тироф Андрата. Еще он купил мою младшую сестру и двух маленьких девочек из нашей деревни. Из нас рассчитывали воспитать наложниц для представителей знати Гласмара, наделенных… экзотическими вкусами. Тироф Андрата открыто торговал живым товаром, дело его процветало; он одновременно наживался и удовлетворял свои низменные потребности. Видишь ли, он сам занимался нашим обучением. Он вообще очень любил маленьких детей, а особенно крохотных девчушек джеррпу.

— Джеррпу?

— Это такие, как я. Ну, как вы называете себя людьми.

Кейт изобразила на лице понимание.

— Итак… он… обучал тебя.

— Обучал. Слишком мягкое слово. — Ррру-иф едва заметно улыбнулась. — Впрочем, да. Обучал он нас регулярно. Мы научились самым различным способам удовлетворять своих будущих хозяев. Багге — так он заставлял нас называть его — особенно нравилось причинять нам боль и унижать нас, он утверждал, что именно это дает высшее удовольствие господину.