Дипломатия Волков

Лайл Холли

— Посмотри-ка на землю, — показал Эйоуюэль, и Дугхалл увидел, что причальные канаты остались на посадочных кабестанах.

— Они перерезали их, — усмехнулся он. — Они перерезали канаты.

Дугхалл словно воочию видел, как эти идиоты стараются поднять аэрибль в воздух.

— Если Сабиры обрубили канаты, чтобы взлететь, значит, придется им плясать джигу у Бретвана.

Эйоуюэль покачал головой.

— Канаты остались целыми. Сабиры сделали бы все необходимое, чтобы благополучно переправить корабль в свой Дом. Посадочная бригада прошла бы через весь город, если б это

потребовалось. Канаты были выпущены преднамеренно, и это сделала Кейт.

Скрестив руки на груди, Дугхалл ждал объяснений. Которые — он был уверен — ему не понравятся.

— В кабине пилота спрятана рукоять для экстренного высвобождения, — сказал Эйоуюэль. — Она отпускает одновременно все канаты — искусники предусмотрели это на случай нападения врагов при посадке.

Дугхалл нахмурился.

— Значит, вчера ты мог потянуть за нее и поднять нас в воздух…

Пилот затряс головой.

— Да — если бы находился в кабине. Но вчера Кейт стало плохо от этих чар, помнишь? И мы с Типпой были у люка, чтобы сразу побежать за помощью. А там Сабиры потребовали, чтобы он опустился на землю, обещая в противном случае застрелить Типпу.

Дугхалл ничего не забыл.

— Да, теперь кажется, что все было давным-давно, но ты, конечно, прав в этом вопросе. Однако чтобы Кейт увела аэрибль…

Эйоуюэль опустил ладонь на плечо посланника.

— Парат Дугхалл, Кейт умела водить аэрибль. И знала, где находится потайная рукоятка. Она умела управлять и подъемом, и двигателями и несколько раз сама вела этот корабль.

Дугхалл смотрел на него, ошарашенный. Увидев этот взгляд, Эйоуюэль дрогнул.

— Я сам научил ее.

Дугхалл надолго лишился дара речи. Наконец ему удалось выдохнуть:

— Зачем?

Эйоуюэль пожал плечами.

— Ей хотелось научиться. Она была такой сообразительной и ловкой.

Дугхалл почувствовал дрожь в коленках.

— Итак, она не прячется где-нибудь за воротами?

— Нет.

Дугхалл только что был полон надежды, что спасся хотя бы один любимый им человек. Теперь у него осталась лишь горечь неуверенности.

— А какие меры предусмотрели искусники, чтобы посадить корабль, после того как сброшены канаты?

Эйоуюэль надул губы.

— Тут о посадке речи уже не шло. После экстренного взлета нам оставалось лишь долететь до дружественной территории и там разбиться или дотянуть до моря и утопить аэрибль.

— А спасательной лодки на сей счет строители не предусмотрели?

— Нас… э… всегда наставляли в том духе, что нам следует… э… так сказать, утонуть вместе с кораблем.

— Ты хочешь сказать, что у нее нет возможности спастись?

— Никакой. То есть надежной возможности. В самом лучшем случае она могла разбиться на дружественной территории — так, чтобы не получить особых травм. Но если посадочная бригада не заправила аэрибль после посадки — а я не могу даже представить такого, — скорее всего Кейт не сумеет дотянуть до дружественной территории.

Дугхалл обжег пилота яростным взглядом и подумал о Кейт. К.акой исключительный дипломат получился бы из нее! Она могла бы творить для Семьи истинные чудеса. И не только для Семьи. Она была особенной. А теперь

приходилось полагать, что она мертва — вместе со всем, ею обещанным.

— Я приказал бы повесить тебя, — бросил он Эйоуюэлю, — но не стану. Семья и так потеряла достаточно людей. Но кровь Кейт на твоих руках, и я это запомню. И когда-нибудь призову к ответу.

Корабль более не раскачивался с боку на бок, теперь он нырял и взмывал, словно бы взбирался на горку, скользил с ее противоположного склона, потом поднимался на следующий и так без конца. Гамак Хасмаля зажил собственной жизнью. На какой-то момент перемена озадачила путешественника. А потом — как только он понял, что это значит, — лицо его озарилось довольной улыбкой. «Кречет» вышел в море — притом направляясь невесть куда, — и это было как нельзя кстати, потому что Хасмалю наконец удалось спастись.

Сунув ноги в туфли, он поднялся по трапу на главную палубу. Слева тянулась цепочка невысоких островков, но «Кречет» шел в открытом море. Капитан стоял у руля, с удовольствием обратив прищуренные глаза к невысокому утреннему светилу. Несколько мореходов, в том числе Кеши-Увечные, не смевшие высовываться на палубу, пока корабль находился в Иберанских водах, устроились среди линей, наслаждаясь крепким ветерком и солнцем. Хасмаль ощущал их радость вновь обретенной свободы и вполне понимал ее. Он и сам чувствовал себя подобным образом.

Отправившись на корму, он кивнул.

— Итак, груз уже на борту?

Капитан улыбнулся.

— И ты без особого промедления оказался в море, как я и обещал. Ты утверждал, что хотел бы как следует поплавать. Значит, место нашего назначения удовлетворит тебя.

— В самом деле?

— Не сомневаюсь. Мы пойдем под парусами до Новтерры. Надеюсь, у тебя есть с собой все необходимое — теперь мы землю разве только увидим. И то не скоро.

Хасмаль громко рассмеялся.

— Добрая весть. Ах, капитан, ты и не знаешь, насколько она добрая.

А потом, прислонясь к поручню, стал разглядывать бегущую назад воду.

— Я так и думал, хотя никогда не слышал от тебя, чего ты… избегаешь.

Капитан не сказал и «от чего бежишь». Пожав плечами, Хасмаль отделался полуправдой.

— Ничего особенного. От женщины. От опасений. Нежеланного будущего.

Ян Драклес расхохотался.

— Хас, я брал тебя на борт, зная, что ты не преступник. Многие мужчины были вынуждены уходить в море, чтобы скрыться от женщины. Откровенно говоря, свое первое путешествие я совершил именно по этой причине.

Хасмаль с любопытством поглядел на него.

— Я понравился молодой девице, а та сказала своему свирепому отцу, что я лишил ее девственности и она предпочитает выйти за меня замуж, чем видеть повешенным на городской площади. Я… ну… я решил, что девушка, способная обмануть отца, обманет и мужа; к тому же я не хотел становиться учеником лавочника, сколь ни богат его товар и полны сундуки. Поэтому я нанялся матросом на уходящий на север корабль и более не оглядывался назад.

Хасмаль подумал об участи, которой ему в конце концов удалось избежать.