Дип-склероз
Шрифт:
– Вика, дип… – было бы нечестно бросать товарищей в такую минуту.
– Спартак – все равно чемпион, рабовладельцы проклятые! – орет Дос. Кажется он уже созрел для того, чтобы встать во весь рост и рвануть рубаху на груди.
Финита…
Оглушительный грохот, вспышка света сзади.
Оборачиваюсь. Шагах в пяти – нечто совершенно несуразное для эпохи античности. Туалетная кабинка!
Поперек дверцы масляной краской неряшливо выведено: „Не работает!“
– Карета подана, господа!
Едва начавшись, сражение захлебывается и замирает. И римляне, и их враги стоят, как вкопанные и таращатся на неслыханное явление. Возникшее в громе и молнии сооружение – не иначе, колесница богов!
Воспользовавшись этой паузой, вскакиваем и во всю прыть мчимся в сторону гостепреимно открытой кабинки.
Втискиваемся внутрь. Падла нещадно утрамбовывает нас до состояния килек в томате.
Знакомый центурион орет что-то воинственное и угрожающе машет мечом… Какое неуважительное отношение к посланцам самого Юпитера! Наверно, он – атеист.
Отряд лучников повинуется зловредному римскому „прапорщику“ и целая туча стрел с омерзительным свистом летит в нашу сторону…
Только Падла – не робкого десятка. Перед тем, как захлопнуть дверь, он скручивает здоровенный кукиш и в двух словах высказывает свое мнение о центурионе, в частности, и о римской цивилизации, в целом. За считанные мгновенья он успевает обогатить античность сразу несколькими свежими понятиями.
Спустя долю секунды, стрелы барабанят по уже закрытой дверце. Маньяк дергает за цепочку. Хлипкая на вид кабинка выдерживает обстрел, вода с шумом проносится из бачка вниз – и прощай, Древний Рим!
– Скажу не кривя душой, – весело щурится Падла, – Шурик, сегодня ты вовремя!
– Я всегда вовремя! – горделиво ухмыляется Маньяк.
– Куда сейчас? – спрашиваю я.
– Как это куда? Ты разве забыл – нас приглашали в гости!
Кабинка начинает трястись мелкой дрожью, словно в лихорадке. Что-то громыхает по стенкам. Но Шурка невозмутимо спокоен. Нас начинает раскачивать и довольно сильно – как на палубе утлого катерка в шторм. Продолжается это минут пять не меньше.
– Ребята, я извиняюсь… но по моему, сейчас у меня начнется морская болезнь, – шепчет бледнеющий до нежно-розового оттенка Жирдяй.
– Не вздумай! – показывает ему кулак Маньяк.
К счастью, болтанка почти стихает. Только сероватая мгла над нашими головами по прежнему не проясняется. Сколько еще торчать в этой пропахшей хлоркой кабинке? Шурка опять перегнул с реализмом. Это у него какая-то профессиональная болезнь – перетаскивать вещи в глубину целиком, во всей их неприглядной правдоподобности.
Чего стоило обложить стены кабинки нежно розовым, приятным кафелем? А сантехнические аксессуары сделать безупречно отполированными, сверкающими
И именно благодаря этому чертовому реализму, услужливое подсознание шибает в нос испарениями хлорки… и еще кой-чем. А не, скажем, приятным фиалковым ароматом.
– Приехали! – торжественно объявляет Шурка.
Ну, наконец. Я подымаю голову – и впрямь над нами осеннее золото листвы, а не мутная пустота.
Падла распахивает дверцу. Мы радостно вываливаемся наружу посреди пронизанного солнцем сентябрьского леса. Особенно радостен Жирдяй. Физиономия его из бледно-розовой становится привычного помидорно-красного оттенка.
Разгребая ногами опавшие листья, бродим вокруг кабинки. Наслаждаемся безмятежностью окружающего мира. Наконец-то никто не лезет с дурацкими вопросами и не пытается огнем и мечом привить нам вкус к самообразованию.
Хорошо…
Неужели это и есть тот самый, зловещий десятый уровень – место обитания коварного Дибенко? Даже не верится.
– Шурка, как тебе это удалось?
– А что вы думаете, я просто так с вами прохлаждался? Да я же прощупал их вдоль и поперек! Я даже кусок этого Змея Горыныча на анализ взял!
– Ух, ты! Большой кусок?
– Ну если, точнее, не самого Змея… а так сказать, продукт его виртуальной жизнедеятельности. Килограммов на двадцать. С их стороны большая неосторожность, разбрасывать это где-нипопадя… Конечно, я слегка расстроился, когда по колено провалился, но потом понял, как мне повезло!
– Да уж, – кивает Дос, на всякий случай глядя под ноги.
Череп вдруг настороженно замирает и делает нам знак не шуметь. Спустя минуту говорит:
– А ведь это не лес. Скорее парк… Парк посреди большого города.
И впрямь откуда-то издалека доносятся неясные звуки, совершенно посторонние для девственной природы. Вроде бы автомобильные гудки… музыка.
– Я схожу на разведку, – вызывается Жирдяй, которому, вероятно, неловко за недавнюю слабость.
– Погоди, я с тобой, – догоняет его Дос.
Толстяк и рецидивист скрываются за кустами. Ждем. В течение минут десяти ничего не происходит. Падла начинает обсуждать с Маньяком особенности работы „Клозета-2000“. Череп откровенно скучает. Я сажусь, прислонившись спиной к стволу дуба.
Отчаянный вопль подбрасывает меня на ноги. Маньяк и Падла с окаменевшими лицами замерли у кабинки. Они тоже узнали голос Жирдяя.
Секундой спустя, через заросли боярышника напрямик проламывается толстяк, следом – Дос. Гремят выстрелы. Рядом с нами пули сбивают веточки, царапают стволы деревьев. Скоро показываются и преследователи. Более странной компании я в жизни не видывал!