Дип-склероз
Шрифт:
– Гениально! – аплодирует Падла.
– Конгениально! – вопит Жирдяй.
„Зеленовласки“ гостепреимно улыбаются и манят нас в воду:
– Вы достойны нашей помощи!
Переправа через реку длится намного меньше, чем хотелось бы. Каждого из нас буксирует, нежно обняв за плечи, персональная русалка. Более приятного транспортного средства не существует в природе!
Оказавшись у другого берега, Жирдяй долго не хочет вылазить из реки и заявляет, что всю жизнь мечтал стать водяным. Русалки хихикают и напрасно
Русалки прощально машут нам руками.
– Девочки! Вы не с химфака? – кричит им вслед Падла. Чувствуется, что с химфаком у бородача связаны какие-то волнующие воспоминания. Русалки только смеются и, послав нам по воздушному поцелую, скрываются в глубине реки.
– Слушайте, ребята, а здесь действительно хорошо, – восторгается Жирдяй, разгуливая по травке в полном неглиже. Свою одежду мы оставили на том берегу, а на этом – почему-то нет гардероба. С непривычки испытываешь некий дискомфорт. Только Падле всё нипочем – он как был, так и остался – в трусах и ушанке. Несмотря на все увещевания русалок.
А куда, интересно, Череп подевался? Как он из воды вылазил, я не видел – он со своей русалкой взял правее – туда, где деревья вплотную подступают к берегу.
Трещат сухие ветки под ногами и именно с той стороны появляется… нет не Череп. Низенький старичок в полосатом колпаке, бархатном синем камзоле и красных штанах. На ногах у благообразного персонажа белые чулки и башмаки с серебряными пряжками. Старичок поглаживает длинную седую бороду и весело кивает:
– Здравствуйте, почтенные путешественники!
Да это ж типичный гном! Хотя, и крупноватой для гнома комплекции.
– Вижу, вы слегка поиздержались в дороге, – старичок тонко, противно хихикает и бросает нам под ноги сверток. Одежда. Неказистые полотняные штаны и длинные рубахи. Ничего, вполне терпимо.
Обряжаемся и становимся похожими то ли на героев финского народного эпоса, то ли на пациентов старинной психбольницы. И только Падла отказывается что-либо менять в устоявшемся имидже. Такой здоровый консерватизм мне все больше по душе. Ей богу, по завершении нашего похода – сделаю себе что-нибудь аналогичное… Думаю, шляпа-сомбреро и трусы в горошек составили бы незабываемый ансамбль.
Из-за кустов появляется Череп – уже одетый в полотняные обновки.
– От коллектива отрываешься? – язвительно щурится Дос.
Громила смущенно разводит руками:
– Еще не привык к этому телу…
Старичок нетерпеливо треплет кончик своей бороды. Властно заявляет:
– Следуйте за мной, почтенные. Я укажу вам дорогу к подлинной Мудрости.
Никто и не возражает. Топаем за гномом по лесной тропинке. Щебечут птички, обстановка идиллическая. Направо и налево от тропинки что-то белеет в высокой траве… Обожаю грибы!
Наклоняюсь… Гм-гм. Отнюдь не грибы. Человеческие скелеты. Местами – целые, местами – во фрагментарном виде.
– Дедушка,
– Если бы… – морщится гном, – Всё эти двое… То Змей Горыныч налетит, то Кощей пожалует. Намусорят, нагадят… Не успеваешь убирать.
Начало – весьма оптимистическое.
Тропинка приводит нас на поляну и дальше круто взбирается по склону высокого холма. Там, на вершине – массивные дубовые врата. Тропинка упирается в их створки и больше никуда не ведет. Понятное дело – переход на следующий уровень.
У подножия холма – компьютер, чтобы записаться на текущем уровне, а также… несколько грубо сколоченных парт и школьная доска. Торопливо отметившись в компьютере, Жирдяй карабкается по склону и напрасно ломится во врата, запертые на огромный висячий замок.
– Э-э, уважаемые, не так быстро! – качает головой ехидный старичок и показывает здоровенный золотой ключ, болтающийся у него на поясе, – Сначала докажите, что вы достойны сюда войти!
– Что, опять поэзию декламировать? – морщится Жирдяй, – Ладно, только быстрее, дедуля. Я как раз вспомнил подходящий стишок: мама мыла Раму, Рама мыл маму…
– Не торопитесь, молодой человек, – останавливает его гном, – Присаживайтесь, – он гостепреимно указывает нам на некрашеные, потемневшие от времени парты.
Делать нечего. Садимся.
Старичок задумчиво возводит глаза в безоблачно-васильковое небо:
– Ну, для начала, думаю… Небольшой диктант. На правописание „жи“ и „ши“ и деепричастные обороты.
Мы переглядываемся с Маньяком и я тихонько шепчу:
– В „Лабиринте Смерти“ было полегче…
Гном выделяет каждому вполне современную тетрадку, шариковую ручку и начинает диктовать:
– „Живо, сударь, живо! – сердито прошипела принцесса Орхидея на камер-флигель-рашпиль-адьютанта, отмахиваясь веером от жирных морлоков, – Выбрасывайте на помойку этого противного Гегеля и садитесь переписывать Тойнби! Унтер-генералиссимус фон Беспалофф ждать не любит!“
Толстяк скорбно вздыхает:
– И откуда такие тексты берутся…
– А откуда берутся невежественные молодые люди? – сурово парирует старичок, – Все тексты взяты из романа „Аксельбант адьютанта моего“. Между прочим, данная книга рекомендована в качестве пособия по орфографии для студентов философских факультетов!
Дос, сидящий с Черепом за одной партой, пытается списывать. Только это бесполезно. Я заглянул в Шуркину тетрадь и понимаю, что всем нам гном одновременно диктует разные куски текста. Как видно, чудеса виртуальности выходят боком школьникам и студентам.
Наконец, диктант окончен. Старичок подходит к Черепу, сидящему впереди, берет тетрадку. Хмыкает. Что-то правит.
– Ну, что ж… Твердая четверка.
Заглядывает в тетрадь Доса и хмурится:
– Молодой человек, не „мурлоки“, а „морлоки“! И не „хероография“, а „хореография“! Разве я так диктовал? Я лично, имел в виду „искусство танца.“ А что интересно вы имели в виду? Три с минусом!