Дилемма
Шрифт:
– Я тоже не горю желанием штурмовать эти высоты, – сказал Крячко, задирая голову и с уважением разглядывая ощетинившуюся осколками стену. – Войдем как культурные люди – кто тут у вас, граждане, самый Широкий? Так мы, извиняюсь, его сузить пришли, не обессудьте…
– Кончай трепаться, – попросил Гуров. – Ситуация требует серьезности. Кстати, по глубоком размышлении прихожу к мысли о допустимости применения силы. Но в крайнем, самом крайнем случае!
– Это мы понимаем, – важно кивнул Крячко. – Например, если замок не будет открываться. Мы в него стрельнем – и все дела.
– Не смешно, –
– А я что говорю? – подхватил Крячко. – Мы времени терять не станем!
Гуров посмотрел на него и неодобрительно покачал головой. Полковник Крячко был неисправим. Серьезность приходила к нему только вместе с опасностью. Не слишком заманчивая перспектива.
Впрочем, когда они подошли к глухой железной калитке, выражение лица у Крячко сделалось суровым и даже мрачным. Потом он объяснил Гурову, что прикинул в уме, сколько примерно пошло кирпича на такую стену, и эти цифры его очень расстроили.
Возле калитки была установлена кнопка электрического звонка. Хозяин пока не дорос до домофона и камер наружного наблюдения, и этот факт обнадежил Гурова. Не такой уж, значит, авторитет этот Широкий, подумал он. Так, бандюга средней руки. Задумал, видишь ли, прибрать к рукам весь сбыт наркотиков в городе! Всех реалий здешнего криминала Гуров знать не мог, но подумал, что планы Широкого закончатся, скорее всего, на местном кладбище. Если кто-то сумел наладить через Болеславль бесперебойную поставку наркотиков, то уж свои интересы он наверняка сумеет отстоять. Такими вещами не новички занимаются.
– Ну, с богом! – сказал Гуров и нажал на кнопку звонка.
Он еще не знал, какое продолжение выберет. В таких случаях он предпочитал полагаться на импровизацию. Все равно хорошего плана им не придумать и не осуществить – размах у них здесь не тот.
У ворот их не томили. Буквально через полминуты заскрипел замок, и наружу выглянул плечистый молодой человек лет тридцати. Внешность у него была самая располагающая. Такого одухотворенного и печального лица Гуров в преступном мире еще не встречал. Больше всего этот человек походил на молодого ищущего священника. Одежда на нем, впрочем, была самая светская – вытертые джинсы и яркая куртка с символикой «Формулы-1».
– Вы к Пал Андреичу? – с ходу спросил он почти приветливым тоном. – Проходите. Он уже вас ждет.
Гуров и Крячко, не моргнув глазом, воспользовались приглашением. Молодой человек повел их по выложенной кирпичом дорожке к дому.
«С кирпичом здесь просто полный атас, – размышлял Крячко. – Везде кирпич, да еще и высшего качества. Не иначе этот бандюга вагон с кирпичом где-то увел».
Гуров думал совсем о другом. То, с какой легкостью они проникли в бандитское логово, вызывало у него и удовлетворение, и настороженность одновременно. Он не мог понять, что это – полное пренебрежение мерами безопасности или какая-то роковая для Широкого ошибка? Имелся и еще один вариант – они с Крячко попали в ловушку. Но этот вариант был чисто умозрительным и, по мнению Гурова, не выдерживал критики.
Молодой человек поднялся на крыльцо и распахнул дверь. Навстречу ему выдвинулся еще один обитатель
«Кто же тебя так напугал, парень? – очень хотелось спросить Гурову. – Надеюсь, не милиция, а то пуганая ворона, как говорится, куста боится…»
Седой зыркнул по лицам гостей подозрительными глазами и, похоже, остался очень недоволен их видом. Но печальный провожатый сказал ему:
– Это те самые. Они сейчас с шефом разговаривать будут. Давай, Ахмад, погуляй у дома, чтобы никаких неожиданностей не было, понял?
– Ежу понятно! – буркнул седой Ахмад и вразвалочку зашагал к воротам, поплевывая себе под ноги.
– Прошу за мной! – позвал Гурова «священник». – Пал Андреич вас внизу ждет. Он по привычке на кухне любит сидеть. Говорит, что его переделывать поздно, – молодой человек улыбнулся. Улыбка у него тоже была грустная.
– Кухня – дело святое, – сказал Крячко.
Однако кухня у Пал Андреича несколько отличалась от тех закопченных клетушек, что сделались с некоторых пор любимым местом советских людей. Это было просторное светлое помещение с высокими потолками, оборудованное весьма современной кухонной техникой и мебелью. За большим дубовым столом без скатерти сидел сам хозяин, в мешковатом спортивном костюме и шлепанцах. Едва взглянув на него, Гуров понял, что кличку свою этот человек получил не зря. По всем параметрам он безусловно был именно широкий, будто рос он не как все люди к небу, а раздаваясь в разные стороны. Сейчас его фигура безо всякого преувеличения напоминала собой крепко сколоченный шкаф. При этом его нельзя было назвать толстым, жиром он не оброс.
Гуров и Крячко поздоровались. Широкий не ответил им. Он медленно осмотрел их с головы до ног своими бесцветными злыми глазами, а потом так же медленно перевел взгляд на печального их спутника.
– Ты кого ко мне привел, хрен моржовый? – спросил он низким рокочущим голосом. – Может, у нас сегодня день приемов? Может, шампанское откроем по такому случаю?
– Так это… – молодой человек озабоченно нахмурил лоб, быстро еще раз всмотрелся и в Крячко, и в Гурова, и на лице его промелькнуло выражение ужаса. Правда, он быстро овладел собой и вежливо обратился к гостям. – Я извиняюсь, по-моему, ошибочка вышла. Позвольте, я вас провожу…
Он довольно настойчиво прихватил Гурова за рукав и потянул его к двери. Широкий в этот момент смотрел только на него – с досадой и негодованием.
– Минутку, – сказал Гуров. – Может, кто-то тут и ошибся, но, по-моему, не мы. Мы, по-моему, попали куда нужно. И раз уж мы здесь, то хотелось бы заодно переговорить, господин Широкий. На шампанское мы не претендуем. Даже без кофе обойдемся…
Гуров успел заметить, как Широкий мигнул своему подручному, и автомат внутри его точно просчитал, что может означать такое подмигивание. Не поворачиваясь, Гуров резко отвел назад локоть, поймав на противоходе «священника», который, как преданный пес по команде хозяина, бросился на него в этот момент. Тот охнул и, схватившись за живот, согнулся пополам. Не желая новых сюрпризов, Гуров ударил его ногой в колено, и «священник» повалился на пол.