Дилемма

Макеев Алексей Викторович

– Вот! – торжествующе объявил Крячко, опуская свою ношу на пол. – Жидкая попалась публика. Лег с одного удара. Я так долго потому, что проверял, есть кто-нибудь здесь еще или нет. Все чисто. Только этот малахольный там внизу под лестницей отдыхает. А ты, я вижу, тоже управился? А где главный?

Гуров мотнул головой в сторону двери. Они вошли в комнату и увидели, что Широкий уже очнулся. Он сидел спиной к стене, безвольно уронив правую руку, а левой ощупывал свой затылок. Лицо его было перекошено от боли. Увидев на пороге Гурова с Крячко, он грязно

выругался и пошарил по сторонам глазами, кажется, искал свой пистолет.

– Кто вы такие, мать вашу?! – злым плаксивым голосом вдруг воскликнул он. – Вы по какому праву беспредельничаете, суки? Вы в мой дом пришли, ясно?

– Хороший дом, просторный дом, на все четыре стороны, – продекламировал Крячко. – Только народ в нем живет не гостеприимный. Грубый народ, дикий. А ты еще про беспредел что-то бормочешь. К тебе люди пришли поговорить, а ты тут содом с фейерверком устроил.

– Я вас не приглашал! – огрызнулся Широкий. – Имею право вообще за порог выкинуть…

– Ты один раз уже попробовал, – перебил его Гуров. – Понравилось, что ли? И вообще, давай прекратим эти детские разговоры. Не понял, что к тебе серьезные люди пришли? Мозги жиром заплыли?

Пока он разговаривал с Широким, Крячко подошел к окну и с деловитым видом оборвал шнуры от раздвижных штор.

– Этих засранцев связать надо, – пояснил он Гурову, – чтобы не подбрасывали тут нам…

Со шнурами в руках он вышел в коридор. Широкий посмотрел ему вслед злым беспомощным взглядом, а потом снова перевел взгляд на Гурова.

– Рожи у вас ментовские, – убежденно сказал он. – А действуете не по-ментовски. И что я должен думать?

– А тебе думать не надо, – ответил Гуров. – Тебе надо просто на вопрос ответить. Просто и честно. Где кейс, который вы в гостинице взяли?

– О-па! – с видом крайнего удивления произнес Широкий. – Кейс! Надо же! А он ваш, что ли?

– Опять ты посторонние разговоры заводишь, – поморщился Гуров. – Учти, без кейса мы не уйдем. Будем у тебя жить, пока сами кейс не найдем. Так что лучше говори где он.

– Не слишком круто берешь? – спросил Широкий мрачно. – Жить они будут! У меня долго не проживешь. Я уже позвонил, между прочим.

– Нас только кейс волнует, – равнодушно сказал Гуров. – Все остальное – твои заботы. Если надеешься, что кто-то придет и тебя выручит, то это, по-моему, напрасные надежды. Ты тут у нас под рукой. Куда ты денешься? Двери запрем и будем играть в кошки-мышки, пока не выиграем. Лучше давай по-хорошему. Ну скажи честно, зачем тебе этот кейс? Какой такой навар ты с него мечтаешь получить?

Широкий, насупившись, смотрел на него и внимательно слушал. На его грубом мясистом лице застыло выражение досады и боли. Было ясно, что сейчас его донимают не только простреленная рука и разбитая голова, но и притязания Гурова. Как у всякого раненого человека, у него сейчас было одно желание – прилечь и хотя бы немного прийти в себя. То, что Гуров не собирается оставлять его в покое, мучило Широкого больше всего. Тут еще примешивалось раздражение от

сознания собственной оплошности – он не ожидал, что кто-то прознает о краже кейса. И замечание Гурова о наваре тоже было справедливым.

– Допустим, навар с чего хочешь можно получить, – вдруг сказал он. – Собачье дерьмо можно продать, если покупатель найдется. А скажем, кейс – вещь нужная. Денег стоит немалых…

– Ты нам аукцион, что ли, предлагаешь? – насмешливо спросил Гуров. – Мы не покупать пришли, а взять свое, не путай.

– На нем не написано – ваше оно или чье, – проворчал Широкий. – Если я буду по городу ходить и спрашивать: твое не твое…

– А тебе и ходить не надо, – сказал Гуров. – Мы сами пришли. И учти, время твое утекает. Рома твой уже показания в прокуратуре дает, Веста, подружка его, на подходе, скоро за тебя примутся. А я тебе по блату эту информацию слил, так что будь добр и благороден – верни кейс!

Упоминание Ромы и Весты произвело на Широкого особенное впечатление. Это было видно по тому, как дрогнули его расширившиеся глаза. На мгновение этот угрюмый человек сделался беззащитным и растерянным.

– Откуда знаешь про Рому? – спросил он хрипло. – Это точно? Или на понт берешь?

– Удивляюсь я тебе, – сказал Гуров. – Я думал, ты давно уже в курсе. Отдел по борьбе с наркотиками на них вышел. Теперь твой черед.

– Ах, суки! – Широкий сложил пальцы левой руки в объемистый кулак и с силой ударил себя по колену. – А ты… Я не пойму, твой тут какой интерес? – он подозрительно уставился Гурову в лицо.

– Ну ты, брат, тупой! В десятый раз повторяю – за кейсом я пришел.

– Ага, за кейсом… – Широкий задумался, а потом спросил: – Получишь свое – уберешься? Или будешь дальше прессовать?

– Прессовать тебя в прокуратуре будут, – невозмутимо ответил Гуров, – когда всю вашу банду потянут. Но ты еще можешь успеть принять кое-какие меры, если не будешь тут вкручивать мне про свои неприкосновенные права.

Широкий еще немного подумал.

– Ладно, уговорил, – произнес он наконец с неохотой. – Забирай свой чемодан. Вон там он лежит, на антресолях, – он махнул рукой. – Только зря ты так думаешь, что я бы с ним без навара остался. Я тоже кое-что понимаю. Тут на днях из-за бугра компьютерщики приедут. Типа ярмарка у них будет. Игрушки друг у друга покупать будут. Тут бы я со своим чемоданчиком и подкатился.

– Ну это ты плохо придумал, – сказал Гуров. – Что значит подкатился? Так бы и сказал – я, мол, известный бандит Широкий, у меня для вас парочка краденых игр имеется? За кордоном на такие штуки не клюют.

– Чего это? – с вызовом сказал Широкий. – За кордоном такие же люди живут, не ангелы. А я бы три шкуры не драл, за треть цены бы отдал. На халяву-то, известно, и уксус сладкий. Да раз хозяева нашлись – я без претензий. Забирайте.

– Вон ты как заговорил! Осознал, значит, – покачал головой Гуров и, увидев вошедшего в комнату Крячко, попросил: – Стас, пошарь-ка там наверху, нет ли там нашего кейса.