Диктатор
Шрифт:
– Неужели это так удивительно? – спросила Милена.
– Мы не можем толкаться в общественном транспорте, - резко остановился Астахов и остановил её, озираясь по сторонам.
– Прокат тачек у вас хоть есть?
– Нет.
– Вообще чудесно! – психанул живой щит, риски жизни которого сейчас увеличились в разы. – Вызывай такси. А автосалоны у вас хоть есть?
– Хоть есть, - не нравилось ей то, с какой брезгливостью и презрением говорил он о городе, который она уже давно успела полюбить.
В
– Оформляем кредит? – уточнил менеджер, потирая ручки.
– Безнал, - достал Макс из портмоне карту. – Садись, - коротко приказал он ей, указывая на тачку, когда операция была произведена, и он получил на руки все необходимые документы.
Астахов был откровенно зол. И крайне раздражён. Он не старался даже скрывать этого, обходясь с ней не как с объектом, который должен охранять, а как… с вещью.
– Неслабый у тебя кредитный лимит, - не удержалась от сарказма Милена. – Надеюсь, тебе хоть помогут его погасить?
– С чего ты взяла, что это кредитная карта? – безразлично спросил он, выворачивая руль и пытаясь быстрее убраться из салона.
– Ну, тогда тем более, - произнесла она, пытаясь не выдать того, как удивлена тем, какие денжищи водятся в свободном доступе у телохранителя.
– Конечно, возместят, - ответил ей живой щит. – Более того, тачка, скорее всего, останется тебе, когда всё закончится.
– С чего вдруг? – возмутилась она.
– Он подарит.
– У меня даже прав нет.
– Продашь.
– Мне ничего от него не нужно, - нахмурилась Милена, не сдаваясь.
– Ага.
– И что это значит? – зло посмотрела она на телохранителя.
– Только идиоты отказываются от таких денег
– Есть ещё такое понятие, как гордость, - скривилась Мили, - но тебе вряд ли об этом что-то известно, если, видя угрозу, ты ждёшь в кабинке, вдыхая чудесные ароматы, когда объект срёт на унитазе.
– Я же говорю – идиотка, - заключил он, радуясь злости, клокочущей в груди, которая не давала чувствовать ему что-то другое. То, что он чувствовать к ней не должен.
– Да пошёл ты! – в сердцах послала она его, и протестующе сложив руки на груди, уставилась перед собой на дорогу.
– Как только мы убедим всех, что у нас с тобой великая и настоящая любовь, ради которой ты бросила одного из самых могущественный мужиков на планете, - с издевкой отозвался он.
– Это будет сделать крайне сложно, - не упустила она возможность ещё раз его ужалить.
– Согласен.
Милена недовольно поджала губы. Больше ей сказать было нечего.
Ему тоже.
До гипермаркета они доехали молча.
– Ты умышленно назвала мне адрес самого крупного маркета в
– Не понимаю, о чём ты, - выше вздёрнула она подбородок, выходя из машины.
– Клянусь, если ты будешь шастать по нему полдня, я сам тебя прикончу, - всё больше злился Астахов.
Он относился к тому типу мужчин, которые на голодный желудок находились в весьма скверном расположении духа. Плюс их перепалка, сложившаяся ситуация и ещё много чего, что в итоге вылилось в гремучую смесь.
Объект демонстративно проигнорировала его торжественную клятву.
«Чёртова баба!», - поспешил он следом, профессионально высматривая возможную угрозу.
Бальзамом на душу было то, что по гипермаркету они не бродили бесцельно. Милена знала, куда шла и наполняла тележку весьма оперативно.
На мясном отделе профиль продавщицы показался ему знакомым.
– Золотарёва? – удивлённо вымолвила Игнатьева, повернувшись. – Макс, - иначе произнесла она, окинув его плотоядным взглядом.
– Сменила работу, смотрю, - вместо приветствия произнесла Милена. Ей не понравилось то, как она посмотрела на Астахова.
– Вам на неделю-то хоть денег хватило? – не удержалась она от сарказма, всё ещё находясь в дурном расположении духа.
– Да, купили нормальную машину, съездили отдохнуть с детьми, - ни капли не спасовала Инга, вызывающе глядя на «подругу». Совесть её явно не мучила.
– Всё просрали, короче, как обычно, - заключила Милена.
– Если бы у тебя были дети, ты бы так не говорила, - выплюнула та в ответ. – Это себе можешь в чём-то отказать, а им дать самое лучшее…
– Два килограмма филе, пожалуйста, - задетая за живое, холодно оборвала Игнатьеву Милена.
Она не была согласна с тем, что Инга с мужем сливают всё заработанное из-за детей, но спорить на эту тему не желала. Игнатьева почти каждый свой поступок прикрывала детьми. Очень удобный щит. Причём Милену не оставляло ощущение, словно «подруга» вовсе не гордилась наличием отпрысков, а словно ненавидела Золотарёву за то, что у неё на шее никто не висит, и она вольна делать со своей жизнью, что пожелает.
Инга усмехнулась. Окинула бывшую подругу презрительным взглядом, достала мясо, засунула его в пакет, не утруждая себя взвешиванием, и бросила на прилавок перед Золотарёвой.
– Мы можем поговорить?
– обратилась она к Максу, словно Милены здесь более не существовало.
– Нет, вы не можете поговорить, - раздражённо произнесла Золотарёва.
– Ты-то какого хрена лезешь?
– зыркнула на неё Инга. – Я не с тобой разговаривала.
– Ты разговаривала с моим мужем! – выплюнула ей в лицо Милена.
– Хотя когда тебя это останавливало, да?