Дикость
Шрифт:
— Что? — голос звучит виновато, стараюсь это скрыть. Хорошо, что ведро стоит в углу. Придётся вынести, когда он не будет видеть.
— Медведи. Видел ещё двоих на прогулке.
В груди поднимается паника. Это место кишит ими.
— Их привлекает шкура? Та, что сушится?
Он закатывает глаза, и от этого жеста у меня внутри всё сжимается.
— Им плевать на шкуру. Но наш домик их интересует. Нашёл следы когтей у двери. Будто пытались понять, как попасть внутрь.
Ужас сковывает меня.
— Что нам делать?
Он
— Нужно укрепить дом. Расставить ловушки. — В его глазах — утомление, будто он отчаянно нуждается во сне. — Ты собираешься валяться тут весь день, как твоя мать, или поможешь? — звучит резко, почти зло.
Смотрю на него в полном замешательстве. Что, чёрт возьми, с ним сегодня?
— Рид…
— Просто оденься и помоги. У меня дел по горло. — Он рявкает это и выходит, хлопнув дверью.
Я не могу сдержаться. Расплакалась.
***
— Я устала, — хнычу я, руки дрожат от напряжения, пока я держу тонкую, но тяжелую сосну.
Он не оборачивается, я бреду за ним по снегу. Прошла неделя с тех пор, как я поняла. Каждый день — одно и то же. Утренняя тошнота. Изматывающая усталость. Боль в груди. Дикая тяга к этим дурацким фруктам. Но хуже всего — слёзы. Они наворачиваются по любому поводу. И, кажется, каждый раз выводят папу из себя. Он не прикасался ко мне… я уже и не помню, как долго. Ночами я всхлипываю в темноте. Не знаю, что делать.
— Брось, — рявкает он, когда мы подходим к хижине.
Бросаю деревце на землю, отряхиваю перчатки. Он опускается на колени, выхватывает нож. Как и с остальными двенадцатью деревьями, начинает заострять один конец. Впахивает каждое в землю, создавая что-то вроде частокола, направляя острия наружу. По его теории, медведь напорется на них задолго до того, как доберётся до нас.
Смотреть на этот частокол страшно — будто мы готовимся к зомби-апокалипсису. Но папе всё равно. Он с головой ушёл в работу.
Пока он работает, мысленно уношусь в прошлое. Туда, где он никогда не смотрел на меня таким злым, отчуждённым взглядом.
***
Змеи.
Повсюду.
Они обвивают мои ноги, ползут вверх, пожирают заживо.
Один и тот же кошмар. Четыре года, с тех пор как мой брат умер от укуса.
— Папа!
В прошлый раз, когда позвала во сне маму, она сказала, что я слишком взрослая для кошмаров. Так что теперь я зову только его. Он всегда приходил. Всегда спасал.
Слышу, как дверь его спальни с силой распахивается. Тяжёлые шаги по коридору. Моя дверь летит открытой, и через мгновение он уже сидит на краю моей кровати.
— Всё в порядке, Пип? Опять змеи?
Начинаю плакать —
— Прости, что разбудила.
Он гладит мои волосы.
— Я всегда приду. Несмотря ни на что. Если ты нуждаешься во мне — я буду рядом. Я люблю тебя, Девон. Моя обязанность как отца — защищать тебя. Ты моя дочь.
В горле подступает горечь.
— Маме не нравится, когда мне снятся кошмары.
Он тихо вздыхает.
— Знаю. Твоя мама… она справляется со своими проблемами. Иногда срывается на тебе. Это неправильно. Мне жаль.
— Иногда мне хочется, чтобы мы были только вдвоём, — шепчу я, в основном для себя. Но это правда. Нам с папой было веселее без её вечной печали. Мне нравилось, когда она улыбалась. Но она почти не улыбалась. Не интересовалась.
— Не говори того, чего не думаешь, — его голос твёрдый, тело напряжено.
Всхлипываю.
— Я действительно так думаю. Она не похожа на других мам. Мне… неловко.
Он берёт мою руку, наши пальцы сплетаются.
— У неё есть свои причины.
— Какие причины?
Слышу, как он стискивает зубы.
— Тебе не стоит об этом беспокоиться.
Не могу понять, какие причины оправдывают то, как она обращалась со своим оставшимся ребёнком и мужем — будто мы ей в тягость.
— Я бы хотела, чтобы она была похожа на тебя. Ты самый лучший.
Он фыркает.
— Вряд ли, Пип. Я очень… плохой человек.
— Неправда, — возражаю я со смешком.
— Серьёзно. Я разыгрываю для тебя хорошее шоу, но я далёк от идеала. Я капризный ублюдок и часто теряю контроль.
— Но я никогда этого не вижу.
Его рука сжимает мою.
— Потому что я делаю всё возможное, чтобы скрыть это от тебя. Тебе не нужно видеть мои плохие дни. Я держу это в себе, чтобы защитить тебя. Потому что люблю тебя. Когда-нибудь ты поймёшь.