Дикий
Шрифт:
Николай показывает, кто есть кто на фотках. Рассматриваю их и стараюсь найти правильное решение. Ввязываться в новую игру, когда еще старую не доиграл? Ввязываться! Иначе так и останусь киллером на подхвате. Иного выбора нет — надо идти дальше, все вверх и вверх. Можно себе шею свернуть, можно — другим попробовать. Пусть это будет ошибкой, но старого кореша я мочить не стану. Все. Точка. Об остальном думать некогда…
Теперь я показываю Николаю фотографию со вторым ростовским заказом. Он рассматривает ее и качает головой.
— Понятно. Растущий делец. Перспективный.
— Его мне придется убрать, — говорю я коротко.
Николай сразу мрачнеет, смотрит на меня исподлобья и спрашивает:
— Это так необходимо?
— Это необходимо для дела. Наше дело — живыми остаться, — объясняю ему.
Николай снова смотрит на меня, смотрит долго. Тянется к бутылке, выпивает. Произносит то, что думает:
— Ты стал страшным человеком.
Я согласно киваю и уточняю:
— Может, и не человеком. Мне кажется, что-живу, как дикая хищная птица.
— Почему птица?
— Не знаю. Такое ощущение.
— Да и я… Птица не птица… Только на ноги встал — и вот, опять начинается.
Я закуриваю, поднимаюсь из кресла и подхожу к окну. Сад слишком близко подходит к дому, машинально отмечает мозг. Очень легко подобраться к дому незамеченным. Даже если фонарей не гасить круглые сутки…
— Такая жизнь получилась, — говорю я. — Газетами или шашлыками мы торговать не пойдем. В ученые поздно собираться. Такими нас сделало государство… Не знаю. Общество! Мы дети этого общества, и пусть нас терпят…
Нахожу все-таки в себе силы остановить эту слюнявую патетику. Возвращаюсь в кресло и говорю по возможности резко:
— Завязываем эти базары, Николай. Давай-ка о наших птичках, а?
— Давай, — соглашается Николай, и мы еще с час обсуждаем будущие совместные действия.
Затем хозяин загородной виллы уезжает, и я обещаю подъехать к нему в ресторан попозже.
Я совсем забыл про Вику и даже несколько удивился, обнаружив ее на кухне возле плиты. Вика восторженно показывает мне всяческие кухонные прибамбасы — грили, миксеры, кофеварки. Она также сообщает, что такой замечательной ванной тоже еще не встречала и даже успела засунуть там в стиральную машину «Сименс» всю нашу грязную одежду. Замечательная, мол, стиральная машина, скоро все выстирает, выжмет.
— Погладит и повесит в шкаф, — смеюсь я и отправляюсь мыться.
Вика кричит весело из кухни о том, будто я невоспитанный мужчина, поскольку должен уступить очередь женщине. Я кричу в ответ — у женщины имелось времени достаточно, а вот водитель, который все время за рулем, просто зачервивеет, если не упадет немедленно в воду!
Падаю и закрываю глаза. Горячая вода ловкими толчками набегает на грудь, а шампунь взбивается снежной шапкой и приятно пахнет. Еще чуть-чуть — и мамины руки коснутся головы и начнут ее намыливать. Я стану просить позволения еще поиграть в воде, поскольку знаю — после
До ресторана мы вчера так и не добрались. Зато выспались наконец в чистых постелях.
Утром я встал очень рано, стараясь не разбудить Вику. Она даже не шевельнулась. Я выпил две чашки крепчайшего кофе, и мозг моментально проснулся. Я проверил снаряжение, оставил записку на столе: «Дорогая! Я поехал на рынок за картошкой. Жди!» — сел в БМВ и полетел в город.
Города я не знаю, но это и не обязательно. Мне по Ростову не экскурсии водить. Нужная мне улица карабкается от вокзала по холму в сторону рынка. Паркую машину внизу, но не на самой улице, на поперечной. Чуть в стороне от перекрестка. Выскакиваю на холод и быстрым шагом, подняв ворот куртки, поднимаюсь вверх, туда, где гаражи. Все в порядке — гаражи на месте. Иду дальше, то есть выше. Перехожу на другую сторону улицы и начинаю медленно спускаться. Со стороны я похож, думаю, на доходягу — куртку надел потрепанную, нашел у Николая в чулане, на нос нацепил какие-то прадедушкины очки… По моим подсчетам… Поздно считать — вот и пижон в ярком пальто поднимается от своего дома… Ладно, пижонь! А мне покуда следует изловчиться и перейти улицу. Остаться незамеченным. Куда ему что-нибудь увидеть, кроме себя и своего поганого прикида…
Клиент сворачивает во двор и начинает возиться с ключом. Во дворе много чего есть — листья, осенняя слякоть, дощатый забор в глубине, скелеты тополей. Всего во дворе до фига. Только людей нет. Он, клиент, считай, покойник, я, считай, дикая птица!
Мужик уже в гараже, открывает багажник и возится в нем. Делаю шаг за ним и вынимаю пистолет с глушаком. Шаг вбок — мужик поднимает голову, нажимаю курок — аккуратная дырочка в башке у мужика. Валится на пол, но я мешаю. Такое красивое пальто пачкать!
Подхватываю тело и перебрасываю в багажник. Захлопываю крышку, поворачиваю ключ. Шаг назад из гаража — защелкиваю навесной замок, а ключ по дороге выкидываю в мусорное ведро вместе с идиотскими очками. Всех дел — тридцать секунд.
Теперь надо спасать Николая.
— Послушай, Вика, — говорю я, — машина скоро превратится в комиссионный магазин!
— Пускай превращается! — смеется Вика в ответ.
Уже четвертый день мы приезжаем в Ростов из области и целыми днями таскаемся по городу, не пропуская ни одного магазина и ресторана. Здесь есть на что истратить деньги, и Вика тратит их со здоровым исступлением.
Для пущей конспирации Николай перевез нас подальше от города и поселил в доме своих родственников. Там, конечно, не оказалось всего того великолепия — ванны-диваны, — но хватало удобств и площади, чтобы жить, есть-пить и трахаться в свободное время, как злые беркуты.
У меня пауза, вот я и таскаюсь по Ростову, потворствую Викиным прихотям.
— А если нас ограбят? Деревня там без понтов, но молодежь имеется. Машину уже небось засекли. Захотят — и в дом влезут.
— Пускай влезают, босс! Мы еще купим, правда?