Дикий

Угрюмов Владимир

— Стоять, гнида! — закричал я, налетая сзади.

Скелет уже обернулся и прыгнул в мою сторону. Я хотел сделать обманное движение, уйти в сторону и достать его сбоку ногой в темечко, но, зацепившись за табурет, упал в проход между шконярами. Еще мгновение — и Скелет вонзит заточку… Новичок быстрым движением сгребает Скелета и, вывернув его ладонь, насаживает на его же оружие. Заточка входит как раз в область сердца. Не отнимая руки, Скелет падает, хрипя, на колени. Я отлично вижу, как стекленеют глаза Скелета. Несколько секунд всего — и он мертв.

—

Это тебе за пидара! — Новичок пинает стоящего на коленях покойника, и тело падает на пол.

Дэн, Макар, Джонни и еще несколько наших парней тут же придумывают версию для администрации. Зэки слушают их и запоминают. Я поднимаюсь с пола и подхожу к Артисту.

— Тебя как зовут, братишка?

— Николай…

— Николай! — Я поднимаюсь из-за столика, и мы обнимаемся.

Я волнуюсь и не сразу догадываюсь представить Николаю мою спутницу. Но Вика и сама справляется, встает и протягивает Николаю руку. Николай тащит нас к себе в кабинет. Мне не приходилось пока бывать в кабинетах у министров, но, думаю, у них хуже. Появляются официанты и сервируют столик. Мы смеемся и хлопаем друг друга по плечам и по спине.

— Чего это ты завозникал?! — смеется мой кореш, а я смеюсь ему в ответ:

— Не помню, Коль, ерунда. Не выспался просто, извини!

Садимся за столик, и Николай откупоривает бутылку коньяка.

— Так и не пьешь? — спрашивает.

— Нет, — отвечаю ему.

— А я выпью глоток за встречу. Не возражаешь?

— Пей, конечно.

Николай и на зоне умудрялся выпивать, за что и сидел в шизо больше всех.

Сперва наш разговор не имеет цели — просто вспоминаем друзей, рассказываем о том, как живем на воле. После я спрашиваю Николая про ресторан, про его бизнес. Удивляюсь — чего это он в сферу обслуживания полез. Предполагаю — ресторан небось для прикрытия.

— Да. — Николай соглашается. — Есть еще куча всяких дел. И головных болей, кстати! Ты надолго к нам?

— Не знаю еще.

— Если тебе что-то надо от Ростова по бизнесу — город к твоим услугам.

— Тебя что — в мэры выбрали? — смеюсь я.

— Мэр — это пешка, — отмахивается Николай. — Что мэр может?! Так у тебя бизнес?

— Что-то вроде бизнеса…

— Тогда остановишься у меня! Мой загородный дом — твой дом!

Вика смотрит на Николая с любопытством. Не нравится мне ее выражение лица, и, извинившись перед приятелем, прошу ее выйти, посидеть в баре, выпить кофе.

— Или водки, — говорю я почти резко.

Вика фыркает, но выходит из кабинета без обиды.

Николай смотрит на меня с новым интересом, а я смотрю на него и представляю, каким он может быть солидным покойником. Но покойник — это не Буревестник. Это мудак. Николай мудацкой смерти не заслужил.

Достаю из кармана куртки фотографию и протягиваю приятелю. Николай узнает себя и быстро переворачивает фотку. На обратной стороне его домашний и рабочий адреса.

— Почему? — Он только чуть-чуть побледнел, и голос стал несколько глуше.

— Не знаю, — отвечаю честно, — но хочу узнать. Мне самому

нужно выйти на заказчиков. Надо все это обсудить. И быстро. Пока они ждут моего исполнения — ты жив. Но не уверен, что заказ не продублирован. Короче, время есть. Но его мало… Что будем делать?

— Едем! — Николай поднимается из кресла решительно.

— Подожди, — прошу его. — Доем. Классное мясо. Мясо по-ростовски…

Николай летит впереди на «мерседесе». У него водитель и охранник. Они не спасут, если заказ на моего приятеля продублирован. Мы на полхода впереди пока, но это — пока! Если что-нибудь не додумаем и ошибемся, то и двести охранников не спасут.

Мы добираемся до его загородного дома где-то за полчаса. Неплохо теперь устраиваются бывшие мошенники. Но опытным глазом я замечаю, как легко перебраться через забор. Сложенный из кирпича, он, конечно, крепкий, но карабкаться на него одно удовольствие. Во дворе тоже очень легко спрятаться и подобраться и к парадным дверям, и к окнам незамеченным. Это было б интересно, если б я собирался выполнять заказ. Но я не собираюсь.

Вика не очень понимает происходящее и помалкивает. Я тоже не понимаю до конца и тоже помалкиваю. Учтивый хозяин предлагает ей побродить по дому, осмотреть кухню и гостиную, заняться чем-либо, пока мы побеседуем.

— Нет проблем! — соглашается Вика, и мы запираемся у Николая в кабинете.

В большой комнате на полу и на стенах ковры. Диван и кресла красивые. Письменный стол и сейф. Похожих кабинетов я за последнее время перевидел.

Николай сбрасывает пиджак и почти валится в кресло. Теперь я вижу, как он волнуется.

— Давай, Коля, расскажи, в чем тут дело.

Он мне рассказывает, как влез в бизнес с наркотой. Не хотел сперва, но так получилось. Хотел выйти при случае, да тут фиг выйдешь. Из того, что и о ком он рассказывает, я многое уже знаю.

— Пошла большая волна, — продолжает Николай. — Я чувствовал, что скоро начнется! Очень многих убирают. Думаю, кто-то завоевывает рынок. Эффективно, блядь, и нагло! Многих — как тебя, например, — задействуют вслепую. А тех, кого убирают, даже не пробуют переманить на свою сторону… Это с Киева началось. — Николай открывает дверцу шкафа и достает литровую бутылку «Джонни Волкера». — Будешь рюмку? — спрашивает и тут же извиняется: — Забыл, прости. Ты же не пьешь…

Мне нравится сидеть в мягком кресле. Нравится, что в доме тепло — так бы и завалился спать, спал бы целую неделю.

— Понимаешь, — говорю Николаю, — я знал одного в Киеве. Дал бы тебе посмотреть его фотографию, но фотография не сохранилась.

— Я его вряд ли знаю. — Николай роется в ящиках письменного стола и достает несколько фотографий, протягивает их мне и наконец наливает себе рюмку.

Я разглядываю фотки — рожи как рожи. Тысячи таких.

— Они друг друга не знают, — комментирует фотографии Николай. — С одним я просто работаю, а второй — это мой друг, настоящий друг. Его зовут Валерой. Крутой парень. Поможет всегда и во всем.