Дикий
Шрифт:
Вика весь вечер укладывает тряпки, которые накупила за время поездки. Я мою машину.
Утром мы выезжаем рано и до Харькова доезжаем благополучно по грязным осенним шоссейкам. Без перестрелки, без достачи на таможнях, так, как и надо. В начале шестого БМВ влетает в город, и я стараюсь быть поаккуратнее — после трассы в городе сложно контролировать скорость. Подъезжаю к Викиному дому.
— Может, зайдешь ко мне? Мама, папа. Чайку выпьем?
Насмотрелась девушка на жизнь станичников и на Лехину идиллию. «А как же злые беркуты? — хочется мне спросить. — Как же по
— Спасибо, Вика. После такого переезда мне только б до ванной добраться. И в кровать.
— Хорошо, — быстро соглашается Вика и как-то каменеет лицом. Красивым личиком, точнее. — Когда снова прокатимся, босс? — спрашивает на прощание.
А я отвечаю неопределенно:
— Да прокатимся, Вика, как-нибудь прокатимся.
— Тогда — пока! — Она быстро целует меня в щеку, я помогаю ей донести пакеты до парадной и уезжаю.
В квартиру на Сумской поднимаюсь еле волоча ноги — все-таки хоть и за рулем, но проделан долгий путь. Быстро осматриваю комнаты, но ничего подозрительного не нахожу: только пыль кругом, — это правильно, никто не шарился в мое отсутствие. Сейчас бы в ванну бултыхнуться! Но нет, пересиливаю себя и звоню Андрею. Тот поднимает трубку сразу.
— Я уже в Харькове, — сообщаю и слышу быстрый и тревожный ответ:
— Надо срочно встретиться.
Все во мне — каждая клеточка — напрягается.
— Приезжай, — отвечаю и вешаю трубку.
Вспоминаю, где в квартире оружие, проверяю и успокаиваюсь.
Андрей появляется буквально через несколько минут. Пробегаю взглядом по его лицу, фигуре, замечаю, что парень сегодня явно не брился, а лицо как-то посерело, хотя всегда он удивлял меня своим юношеским румянцем.
На нем длинное кашемировое пальто ядовитой окраски. Он не раздевается, почти падает в кресло и говорит:
— На нашу контору тут без тебя наехали.
«Бля!» — хочу выругаться, но не ругаюсь, а просто хмуро думаю: «Что я, нанимался всех от рэкета вызволять?! Дел у меня будто иных нет?! За мной и так, может, с водородной бомбой гоняются!»
— Рис с Краснодара пошел валом, — объясняет Андрей. — Прибыль колоссальная! Это, конечно, стало известно. Требуют денег.
— Шакалы, кругом шакалы, — ворчу я и требую уточнений.
Андрей объясняет как может. У меня на местных все данные есть. Приобрел на всякий случай. Роюсь в ящиках письменного стола и нахожу папку с бумагами. Листаю, вспоминаю то, что забыл в России.
— Это Салтовские, — говорю Андрею. — Что-нибудь придумаю. А почему к Анверу не обратился?
— Да его все не застать. Звонил много раз — и все попусту.
Понятно, думаю, у того дела посерьезнее. Харьковский рэкет — семечки. Но все равно…
— Ладно, — успокаиваю Андрея, — ты не беспокойся особо-то. Побрейся лучше. Бизнесмен должен сверкать, как начищенная бляха.
— А-а! — отмахивается Андрей, но уходит все-таки повеселевшим.
Оставшись один, понимаю, что вечерняя ленивая идиллия отменяется. Какая теперь ванна! Некогда чистить перышки. Адреналина в крови литр, и я решаю заняться
Звонит телефон. Это Вика. Говорит, мама приболела, придется с ней пару дней посидеть. Я соглашаюсь и уезжаю за город.
Дом в порядке, только жратвы там нет совсем. Успеваю в местный магазинчик до закрытия и накупаю всякого добра навалом. Оружие тоже в порядке. Оружия всякого до хрена. И еще в Харькове у наших парней по квартирам. Только его все равно на всех рэкетиров не хватит. Хватило б на тех, кто за мной идет, то есть на тех, кого я мочить начал; мочить их не перемочить. Словно грязное белье в кадушке…
Рулю на БМВ обратно в город. Не спешу и думаю. На шоссе пусто почти, и это замечательно. Устал я все-таки сегодня. Нельзя же круглые сутки за рулем сидеть!.. И все-таки что я имею на сегодняшний день, на вечер то есть? Знаю адреса заправил из Салтовки — лидера и его троих ближайших подручных, нескольких звеньевых. Ну да ладно — утро вечера мудренее…
Выхожу возле парка и решаю прогуляться. Холодно. Поднимаю воротник куртки и засовываю руки в карманы. Холодно, но сухо. Гравий шуршит под подошвами туфель. Вот будет смеху на «гоп-стоп» нарваться. Ничего, не нарвусь.
По аллеям горят фонари. Не яркие, они еле освещают деревья без листьев и кустарник. Опять я думаю. Хожу и думаю. Много думаю последнее время. Так и мудрецом станешь. И еще много стреляю. Так и суперрайфлом стану. Суперстрелком. Джинсы такие есть — «Суперрайфл». Были у меня когда-то в молодости, фарцанул у финна случайно…
Что-то у Анвера, похоже, не срастается. Не получается у него пока, видимо, состыковаться с «королем» или — может, их несколько — с «королями» наркосиндиката. Неужели «короли» (слово-то какое! Нет, чтобы по-русски: тогда — цари или столбовые дворяне, то есть бояре…) считают, будто мы сделали недостаточно? Все заказные стали покойниками быстро и пока без проблем с ментами. Чище работы никакой профессионал не сделает. Потому и чисто, что работал непрофессионал! Нет, я все-таки понимаю, как трудно Анверу в новой для него игре…
Вспоминая Анвера, вспоминаю с нежностью и Лику, хотя запретил себе думать о ней. Несостоявшаяся моя любовь. Нет, любовь состоялась, счастья вот не получилось. И хорошо, что не получилось. Хоть одному человеку жизнь не испортил. Может, это мне и зачтется когда…
Надеюсь, Лика встретит нормального хорошего человека, устроит жизнь, будет у нее крепкая семья. Я — это отработанный материал… Да и с Викой тоже странные складываются отношения. Тут, конечно, ни капли платонических страданий. Тут страдания, нет, тут не страдания, а битва! Битва, пардон, промежностей! Злая битва злых беркутов. Почему женщин так распаляет близость крови, убийства? Эта, в Киеве, — то же самое… Когда кончаются плотские радости, Вика меня часто раздражает. Эти ее мудацкие тряпки! Но как помощник Вика идеальна. Нервы — канаты. Оружие проносит так, словно это не оружие, а дорогая безделушка…