Дикий
Шрифт:
— Хорошо сказать, — мрачнею я, представляя, как изводит себя девушка, а ее пичкают мудацкими лекарствами.
В который раз начинает точить червь сомнения: может, не стоило так бить по дорогому человеку? следовало предупредить? Но тогда у девушки осталась бы надежда, а я ведь не знаю — есть у меня будущее или нет? Вдруг именно сейчас в окно целится наркокиллер из фаустпатрона!
— Мне приказано заняться тут филиалом фирмы. Скоро еще семь наших прибудут. Парни надежные, про вас, босс, не проболтаются. Но представляю их рожи, вот они повыпадают тут! — Леха смеется, а я лишь криво усмехаюсь.
— Ладно, не прикалывайся. Иди лучше отдохни с дороги. Хоть ты и двужильный, а спать иногда надо.
Леха
«Море, море», — говорю я себе, но все равно думаю о Лике. Надо проще с этим — не получается. Какой-нибудь джанкойский боевик, да еще и не из лучших, трахнет девку и под зад коленкой. А я даже не спал… Всегда так со мной получалось. Начинаешь сходиться с человеком и относишься к нему как к человеку. А так относиться тяжело, не надо, неправильно, опасно… Любил Нину, боготворил, а она только отмахнулась, даже полугода не выдержала. После лагеря я с женщинами сходился случайно, и то за деньги. Проще их покупать. Да и недорого просят… А Лика, с ней получилось опять неправильно…
Но хватит лирики! Почти заставляю сопливые мысли заткнуться. С лирикой я разберусь, если разберусь с наркодельцами. Их мне очень хочется раздавить. И главное, я чувствую — могу! Хочу и могу сделать это как можно быстрее. Тогда и влюблюсь в кого захочу, не причиняя боли любимой… Мне остается ждать новостей от Анвера. Что ж, стану пока овладевать наукой выжидания…
Следующая неделя пролетела незаметно, в хлопотах. Леха и Андрей вплотную занялись филиалом фирмы, подыскали помещение для офиса в центре. Первый этаж двухэтажного здания в неприметном переулочке. Все подходы простреливаются, то есть просматриваются отлично. А через сортир можно соскочить во двор. В офисе уже покрасили стены и установили мебель. Андрей компьютер приволок, но им пока никто не умеет пользоваться. Я старался помогать, но от меня помощи не требовалось. Скоро и бригада приехала из Джанкоя. Парни два дня охали, глядя на меня живого и даже невредимого. Спросил их о Лике. Погрустнели, отвечали, что она работает по-прежнему в кафе, но замкнулась и почти ни с кем не разговаривает. Привезли пакет Лехе. В нем письмо для меня. Полное нарушение конспирации! Такие промахи могут дорого обойтись. Открываю и читаю письмо жадно.
«Брат!
У меня состоялись первые контакты. Встретиться оказалось непросто, но меня готовы взять в дело. Сперва, правда, предстоит доказать свою лояльность по отношению к их организации. Сейчас, я думаю, со мной общается одна из их „шестерок“. Если же я проведу несколько серьезных акций, то буду замечен и приближен к верхам. Я понял, что организация расширяет границы своей деятельности постоянно, и они, естественно, сталкиваются с разными командами на местах. Часто те не идут на сотрудничество, тем более на подчинение. Никто не хочет делиться рынком сбыта. Это понятно. Сперва строптивых пытаются привлечь солидными процентами за оказанную помощь. Если не договариваются, то убирают. Убирают и конкурентов. Стараются договориться с преемниками. Или весь рынок под себя подгребают. Кто претендует на солидный куш в деле, должен вкладывать деньги и помогать организации. В планировании акций я участвовать пока не могу. Могу исполнять принятые решения на месте. Я все-таки
Сможешь ли ты, брат, мне помочь? Лучшего варианта вписаться и выйти на их верхи я не вижу. Если не хочешь помогать этим тварям, то ничего страшного в твоем решении не будет. Просто тогда придется ждать. Встретимся, когда окажусь в Харькове. Леха будет знать.
С Ликой лучше, но все равно плохо. Расскажу при встрече.
Твой брат!»
Три дня лил дождь и октябрьский ветер срывал листья с деревьев. Теперь их носится по Харькову столько же, сколько денег-фантиков. Сегодня важное для меня событие — в городе должен появиться Анвер. Я приехал в офис пораньше и заперся в одном из кабинетов. Я поджидаю его. Посторонним же нечего меня лишний раз видеть. Передо мной компьютер, которому наконец-то найдено применение. Даже Леха и Андрей заразились компьютерным вирусом — каждую свободную минуту проводят возле него, играют. Леха режется в карты, у Андрея человечек куда-то запрыгивает, все выше и выше, падает затем в пропасть… Я же сижу все утро и играю в гангстеров. Мне неинтересно, да у меня и не получается.
Слышу наконец голоса в коридоре, открываю дверь. В кабинет вваливается сияющий Леха, с него тут же после улицы лужица дождя натекла. За Лехой входит Анвер. Сдержанная улыбка на скуластом лице, изучающий взгляд. Мы стоим друг против друга мгновение молча, не выдерживаем, начинаем обниматься. Леха деликатно выходит в коридор и закрывает дверь. Обменявшись ничего не значащими репликами, садимся в кресла и Анвер начинает рассказывать последние новости. Я перебиваю его и спрашиваю про Лику. Анвер опускает глаза и отвечает:
— С ней тяжело. Но она крепкая девочка. Как у тебя получилось ее в себя так влюбить? В меня вот так не влюбляются…
Это слушать невыносимо.
— Я согласен, Анвер. Уберу, если надо, всех конкурентов для этих тварей. Чтобы до них самих быстрее добраться. Даже быстрее до них доберусь через конкурентов, которых они закажут.
— Очень даже возможно, — соглашается Анвер. — Со своей стороны, могу обещать после одной-двух успешных акций требовать встреч с самими «папами». Или как они себя там называют? — Анвер закуривает, пускает дым кольцами в потолок и продолжает рассказывать: — Я в Харькове проездом. Мне надо до Киева добраться. Вызвали. Первая акция тоже планируется в Киеве.
Я сглатываю слюну, волнуюсь. «Море, море», — подсказывает внутренний голос.
— Ты, Анвер, уверен, что тебя не отслеживают?
— Меры в общем-то приняты. — Анвер ищет глазами, куда стряхнуть пепел, не находит, тушит сигарету в кофейной чашке. — Пока все в порядке.
— Кто в Киеве? Ты знаешь? Кто и где?
Анвер расстегивает «молнию» кожаной куртки и достает из внутреннего кармана несколько фотографий. Я беру фотки и разглядываю. На каждой одно и то же лицо, только в разных компаниях. Солидняк. Дядя лет пятидесяти. Рожа мясистая, кабанья, мелкие глазки смотрят исподлобья. На одной фотографии этот боров стоит под руку с ногастой молодой телкой возле белого «мерседеса» и лыбится в объектив, на другой — он уверенно вышагивает из подъезда дома. Возле парадной стоит новенький «вольво» с охранником на изготовку.
— В этом доме он и живет. Адрес на обороте, — поясняет Анвер.
— Так это уже задание? — поднимаю на Анвера глаза, и он кивает утвердительно:
— Да, брат, это первое задание. Но ты можешь отказаться. Я кого-нибудь другого найду.
— Перестань. Мы же договорились. — Я забираю фотки и кладу их в боковой карман пиджака. Изучу, запомню, после выкину. Сожгу.
Скоро Анвер начинает прощаться. Мы обнимаемся, и я говорю:
— Успешно прокатиться. Скоро жди от меня результата.