Дикий
Шрифт:
Старенькая «копейка» летит хорошо. Цена ей — пятьсот долларов в базарный день. По-нормальному, такие машины вообще не должны ездить. Бензина полбака, но мне далеко не надо. Мне надо из города выбраться и на гаишников не напороться. Вот и трасса. Проезжаю по ней пару километров, замечаю съезд и поворачиваю на проселок. Лужи оказываются колдобинами, поэтому врубаю первую передачу, чтобы не застрять. Фары высвечивают сегмент ночи, хотя я и без фар вижу по бокам дороги стены строящихся дач, стропила, торчащие словно скелеты древних зверей. Дачный поселок скоро кончается, и дорога углубляется в лесок, петляет лениво. Березы и осины подошли
Выхожу из машины, и нога сразу проваливается в шуршащую листву по щиколотку. Приятно идти и мягко. Бреду к озеру и, стараясь не намочить обувь, пробую воду. Холод щекочет пальцы. Лето кончилось, бабье лето тоже кончилось. Все проходит. Кончатся и эти заморочки с наркотой. Начинает накрапывать. Возвращаюсь в машину и устраиваюсь на ночлег. Под дождь и спится легче. Ствол кладу под себя и проверяю не вставая пипки на дверях. Музыка сквозь дождь в лесу… Сон уже захватил часть мозга. Свободной частью спрашиваю себя: «Сможет мне Анвер права сделать?» Сам себе отвечаю: «Это для него не проблема. Проблема совсем в другом. В том, что проблема неясна…» Сплю, как кукушонок в чужом гнезде. Сплю…
Солнца еще не видно за лесом, но это утро. На серой глади озера плавают утки друг за другом. Утки и селезни. Молодые и пожившие. Которых еще не съели охотники. Через несколько минут озеро загорается — это сквозь ветви пробиваются солнечные лучи. Пора и мне на волю. Выбираюсь из машины. Легкие радуются. Такой свежий после дождя воздух. Ни единой души не видно по берегам. Сажусь на корточки перед озером и черпаю воду. Поднимаюсь и сбрасываю куртку и рубаху. Бросаю в себя воду и вскрикиваю. Утки хлопают крыльями и стартуют, испугавшись, одна за другой. Это их дело. А мое — быть в форме и рулить в город. Минут через десять рулю.
На трассе тихо. Гаишники спят еще, да и частников почти нет. Въезжаю в город и нахожу новостройки. Вот пустырь с бульдозерами. Паркую машину возле подъезда. Смотрю по сторонам — пусто. Стягиваю перчатки, а ключ бросаю в бардачок.
— Прощай, старушка. — Хлопаю по рулю и выбираюсь из «копейки».
Делаю несколько шагов прочь и слышу в спину:
— Эй, парень!
Резко поворачиваюсь, готовый стрелять. Около машины стоит вчерашний мужик. Откуда он только взялся? Килограмм девяносто в нем точно есть. Вокруг никого.
— Не заявлял еще об угоне? — спрашиваю, чтобы что-то спросить.
— Да нет еще. Не успел. Поверил тебе. И вот — не обманул. Может, ты, того, половину денег назад заберешь?
— Спасибо, — усмехаюсь в ответ. — Мы ведь сперва не были знакомы.
— И то верно. Что-то вроде компенсации за моральный ущерб?
— Что-то вроде.
— Может, на тачке что-нибудь совершено? — спрашивает мужик внимательно. — Тогда лучше отгони ее. А я попозже заявлю.
— Нет, я в ней только переночевал возле озера. Тут неподалеку.
— Знаю. Хорошее озеро. Может, тебя подбросить? Куда-нибудь в центр?
Чем-то мне водила нравится. Знакомыми наколками на ладонях, что ли? Ствол под курткой. До центра на троллейбусе далеко.
— Спасибо за предложение, — соглашаюсь я, сажусь рядом с водителем и прошу подкинуть до Университета.
Где-то семь утра на часах. Народу на улицах по-прежнему немного. Экономический, мать его, кризис. Все торгуют, а производить по утрам не ходят. Вот отоспится держава… В центре мужик останавливается, достает бумажку и пишет на ней цифры.
— Звони, если понадоблюсь, — говорит и протягивает бумажку. — И не волнуйся. Я в свое время оттянул семеру по сто сорок шестой. «Гоп-стоп» тогда говорили. Не знаю, как сейчас.
— Сейчас — так же, — киваю и беру бумажку.
— Тем более! Можешь меня и по городу поймать. Ношусь тут за извозчика. — Он называет места, где обычно ждет пассажиров. — Ты не думай, что я из-за бабок, — добавляет водила на прощание. — Просто не каждый может остановиться, как ты вчера в подвале. Сейчас убить легче. Психов много, а в тебе сила, дух есть. Бывай!
Я выбираюсь на тротуар. Мужик уезжает. Смотрю на номер телефона, запоминаю. Под ним написано — Вовчик. Ладно, Вовчик, может, и пригодится.
Ищу глазами телефонную будку. Нахожу. Набираю цифры и слышу длинные гудки. Если Андрей снимет трубку, я его задушу. Но через провода не задушишь. Приходится слушать сбивчивые извинения. Мол, через пять минут после моего последнего звонка он вернулся, волновался весь вечер и ночь. Где, мол, и как я ночевал…
— Короче, — обрываю его. — Жилье снял?
Андрей кричит в трубку, что снял двухкомнатную квартиру в центре на год. И дом за городом тоже есть. Он называет адрес, я достаю карандаш и записываю на сигаретной пачке… Ладно, если через провода не задушить, то и материться бессмысленно.
Ловлю тачку и еду к Андрею завтракать. Живет он в кирпичном доме, от центра недалеко. Третий этаж без лифта. Зато вокруг дома сквер. Я парня раньше видел в Крыму мельком. А теперь мы знакомимся по-настоящему. На парне спортивные штаны, кроссовки и футболка, облегающая костистое с развитыми мышцами тело. Чуть курносый нос. Светлые волосы торчат в разные стороны. Обычный молодой человек двадцати с чем-то лет. Вроде меня. Нет, мне уже скоро тридцать.
Сажусь за стол на кухне. Парень суетится, чувствуя вину.
— С Анвером связывался? — интересуюсь.
— Жду звонка. — На плите начинает свистеть чайник. Андрей выключает газ и наливает чай в чашки. — Ты где ночевал? Мне так неудобно…
— Ты, когда уходишь, оставляй своим информацию — когда вернешься. Если не собираешься ночевать — оставляй телефон, по которому с тобой можно связаться. Пока ты связной, должна быть возможность найти тебя в любое время.