Дикий
Шрифт:
— Да, босс. Больше не повторится. — Я кошусь на Андрея с интересом. Он что, «босса» от Лехи перенял?
После завтрака едем смотреть квартиру в центре. Она находится на Сумской улице в старом доме, и это хорошо, поскольку имеется черный ход. По нему можно попасть в узенький переулочек. Далее гнилые заборы. За заборами сквер. Сама квартира на четвертом этаже без лифта. Большая и светлая. Книжные полки в комнатах до потолков, на окнах красивые занавески. Мебель видавшая виды, стильная, однако, — у стульев гнутые подлокотники и ножки, большой стол под абажуром с вышитыми финтифлюшками,
— Я старался, босс, — опять начинает извиняться Андрей. — Вчера и позавчера десять квартир осмотрел.
— Хорошо, хорошо. Сходи пока за продуктами. Мне квартира нравится.
Парень убегает, а я нахожу место для тайника. Даже для нескольких. Рассовываю деньги в разные углы, а оружие кладу в тяжелую вазу, стоящую в углу комнаты. Она заполнена какими-то лоскутками, связками пуговиц. На тумбочке возле дивана телефонный аппарат. Поднимаю трубку — работает. Сажусь на диван и закуриваю. Стряхиваю пепел в чашечку с нарисованными драконами. Осматриваюсь. Нравится мне квартира. Мой новый дом.
В карманах горы денег-фантиков. Кто я такой в Харькове? Обычный заезжий коммерсант.
Возвращается Андрей с горой пакетов. Лопочет что-то с кухни. Я не слушаю.
Теперь едем смотреть дом за городом. Точнее, в пригороде. Едем долго, переезжаем несколько раз трамвайные пути. Андрей кивает направо, налево, рассказывает про Тракторный завод. Мне неинтересно. Я не тракторист. Обычный заезжий коммерсант. Андрей продолжает тараторить, называет номера автобусов, идущих к дому от метро. Это он меня зря на автобусы сажает. Нет, просто парень чувствует вину, вот и старается…
Подъезжаем к воротам. Останавливаемся и выходим смотреть дом. Сад запорошило листвой, и сперва одноэтажное строение кажется серым и невзрачным, но внутри все в порядке — три комнаты, гостиная, кухня, даже туалет и ванная. Даже телефон есть и работает.
— Теперь прощаю! — радуюсь я. — Хорошо поработал.
— Да, босс. — Андрей счастлив. — Это дом моего дядьки. Он здесь все равно не живет. Я и договорился.
— Ты ему обязательно заплати.
— Обязательно. Во дворе и гараж есть.
— Отлично. Леха, возможно, на своей тачке приедет. Можно здесь ставить.
— Совсем забыл! На Сумской во дворе тоже гараж есть. Вот и ключи от него. — Парень достает ключ на веревочке и протягивает мне. — Хозяин профессор какой-то, он сейчас в Польше преподает.
Беру ключ и кладу в карман.
— Это еще лучше… Есть ли у тебя свои люди в Харькове, которые могут газовый пистолет достать? Не таскаться же все время с боевым!
Андрей отвечает, что проблем с газовиком нет, достанет элементарно.
На этой мажорной ноте мы и покидаем дом. По дороге я спрашиваю про Анвера. Если не позвонит, то пусть Андрей сам с ним свяжется. Андрей обещает… Я знаю, что Анвер посвятил парня в план моего исчезновения, и то, что Андрей останется в Харькове помогать Лехе. Еще несколько человек из джанкойской бригады приедут. А вот для них мое воскрешение окажется, надеюсь, радостным сюрпризом…
Так за разговорами и в раздумьях приезжаем на Сумскую.
—
— Где искать вас?
— Или здесь, или там, — отвечаю с улыбкой. — Найдешь!
Андрей уезжает. Я не поднимаюсь наверх в квартиру, а тут же беру тачку и прошу прокатить по городу с комментариями. Водила, молодой парень в кепке, рад халтуре и катает старательно — возит вокруг Университета, состоящего из оригинальных зданий. Не знаю названий архитектурного стиля. Показывает центральный рынок, куда я захожу на минутку купить гранатов. Нет, не Ф-1, а обычных ташкентских, в красно-желтой кожуре. «Черных» на рынке навалом. У каждого еще, наверное, и по мешку «дури». Но «дурь» — это не та наркота… На улицах возле магазинов тоже стихийные рынки. Тут бабульки торгуют фруктами и квашеной капустой. Захожу в «комок» и натыкаюсь на костюм, о котором давно мечтал. Из тонкой материи, но не летний. Черный, но не такой черный, чтобы в гроб укладывать. Покупаю. Денег на приятную вещь не жалко. Возвращаюсь к водиле и прошу отвезти в обувной.
— К хорошему костюму кроссовки не наденешь. Правда?
— Правда! — соглашается таксист и спрашивает: — Жениться небось собрался?
— Собрался, — смеюсь в ответ, и мы едем за ботинками.
Находим магазин, покупаю туфли. Уже день к вечеру клонится. Прошу отвезти меня в ресторан без понтов. Таксист понимает и отвозит к гостинице возле площади. Широкая площадь, покрытая диабазом. Как только ездят по ней зимой?
— А мы и не ездим! — смеется парень, получает деньги, благодарит и уезжает.
Еще тот ресторан в «хотеле», но борщ есть. Ем украинский борщ и стараюсь не думать о жизни. Крым далеко. Лика далеко. Теперь все так далеко, будто и не было вовсе… Когда я на зону попал, то мой сосед, пахан, говорил — забудь теперь все, что оставил. А я не мог забыть Нину, мучился. Три года она не стала ждать, хотя говорила — любовь у нас до гроба. Вот тебе и гроб. Через полгода замуж вышла, и я извелся совсем, стал выступать. Меня менты за дерьмовое — это их мнение — поведение перевели на «дальняк». Хорошо — без добавления срока. Я еще совсем пацан был. За пять тысяч километров от дома попал, ё моё! Там и пришлось «бугру» ключицы крошить. Он меня случайно не убил. Только месяц в санчасти пролежал… Три года за валюту — обидно. Сейчас за валюту только по головке гладят. Всего-то несколько лет прошло…
После обеда клонит в сон. Торможу тачку и через пять минут уже поднимаюсь Домой. На гулкой лестнице коротким эхом отдается каждый шаг. И это правильно — неуслышанным ко мне не поднимешься. Дробь каблучков сверху. Спускается школьница, говорит:
— Добрый вечер.
— Добрый вечер, — отвечаю ей.
Открываю дверь и раздеваюсь. Зажигаю торшер и беру с полки пару книжек наугад. Включаю телевизор и ложусь на диван с книжками. Все не то. Я люблю хорошую гангстерскую драму. «Однажды в Америке» или «Крестный отец». «Унесенные ветром» — мне скучно. Однажды меня унесло ментовским ветром за пять тысяч километров — и с меня хватит. Когда-нибудь и у нас гангстерские драмы начнут снимать. Дожить бы.