Дикий альфа
Шрифт:
Он даже не заканчивает предложение, прежде чем прижимается своими губами к моим, как будто не может больше ни секунды прожить без поцелуя. Он грубый и требовательный, отчаянный и собственнический, и я на мгновение забываюсь и просто погружаюсь в него, мои губы скользят по его губам, руки крепко прижаты к его твердой груди.
Рука Хави обвивается вокруг моей талии, чтобы прижать меня крепче к нему, и он начинает уводить нас назад, подальше от двери, наклоняя голову, чтобы углубить поцелуй.
Я так погружена в это, что даже не слышу, как позади меня открывается дверь.
— Молодец, Хави, — ровным голосом произносит женский голос.
Поворачиваясь, я протягиваю руку через плечо, пальцы сжимаются вокруг чего-то торчащего из него, когда боль распространяется из этого места, распространяясь подобно лесному пожару. Мой взгляд останавливается на миниатюрной темноволосой женщине — той, которую Лив опознала по фотографии с камеры наблюдения, — как раз в тот момент, когда я выдергиваю из плеча предмет и опускаю перед собой, разжимая руку, чтобы увидеть маленький дротик, лежащий в моей ладони.
В тревоге вскидывая голову, я встречаюсь взглядом с женщиной, запоздало понимая, что она вошла в комнату в сопровождении двух крупных мужчин.
Далила.
Лив сказала, что так ее зовут и что она лоялистка стаи теней.
Я инстинктивно отступаю на шаг, с тихим вскриком врезаясь в грудь Хави. Его руки опускаются на мои плечи, пальцы крепко сжимаются вокруг них, когда глаза Далилы поднимаются надо мной, чтобы встретиться с его глазами.
— Твой отец гордился бы тобой, — говорит она, и ее ледяной тон, словно когти, скребет меня по спине.
Или это ощущение от того, что было в дротике, которым она только что выстрелила в меня? Это больно; острые уколы боли распространяются по моему телу с огромной скоростью, моя волчица испуганно скулит, когда она начинает исчезать в тайниках моего разума.
— Я… Я…. — мой мозг внезапно становится вялым, когда я поворачиваюсь лицом к Хави, на моих чертах появляется замешательство. — Мне казалось, ты говорил, что не знал своего отца?
Его глаза впились в мои, темные, бесконечные и совершенно лишенные своей обычной теплоты.
— Я сказал, что никогда его не встречал, не то чтобы я не знал, кто он, — бормочет он, переводя взгляд мимо меня на свою мать.
— Ксавье довольно печально известен, — продолжает она.
Леденящее душу осознание охватывает меня, когда это имя всплывает в памяти.
Ксавьер. Альфа стаи теней.
Он… отец Хави?
Взгляд Хави мечется между мной и его матерью с таким холодным, отстраненным выражением в глазах, какого я никогда у него не видела.
Мои губы приоткрываются, но все, что я могу выдавить, — это единственный слог.
— Я…
Почему я не могу произнести ни слова?
Кажется, что мои покалывающие губы двигаются не так, как я хочу, мой мозг вращается и изо всех сил пытается наверстать упущенное. Мои колени подгибаются,
В безопасности.
С ним я чувствую себя в безопасности.
— Ш-ш-ш, все в порядке, — он наклоняется и шепчет, когда мое тело начинает расслабляться, а глаза закатываются. — Я держу тебя.
— Что ты делаешь?! — шепчет мужской голос где-то поблизости, когда я медленно начинаю приходить в себя. — Альфа сказал, что никому не разрешается прикасаться к ней!
Темная бездна моего разума начинает уступать место крошечному лучику света, и я фокусируюсь на нем, как на маяке, изо всех сил пытаясь выбраться из туманных уголков своего сознания.
— Да ладно, только чуть-чуть взгляну, он никогда не узнает, — отвечает другой голос; тот, который звучит слишком близко, для моего спокойствия.
— Ты действительно в это веришь? — усмехается в ответ первый парень.
Я чувствую, как кровать, на которой я лежу, прогибается под чьим-то весом, затем что-то касается моей руки — но внезапно это исчезает, вес рядом со мной уходит, сопровождаемый шумом потасовки.
— Отстань от меня, чувак!
— Нет, я не позволю тебя убить только ради того, чтобы увидеть пару сисек!
— Он даже никогда не узнает!
— Альфа знает все.
Я снова сосредотачиваю то немногое, что у меня есть, на этом маленьком лучике света, чувствуя, как он становится ярче по мере того, как я начинаю приходить в себя. Я шевелю кончиками пальцев, когда к ним начинает возвращаться чувствительность. Я делаю то же самое с пальцами ног. Затем я прищуриваюсь, открывая глаза, в голове стучит, пока я пытаюсь привыкнуть к свету.
Я в номере мотеля. Комната Хави. Но его здесь со мной больше нет. Вместо этого я вижу двух здоровенных парней, которые пришли с Делайлой ранее, борющихся на полу рядом с кроватью, пока я лежу на ней, мое тело все еще тяжелое и вялое.
Мужчины расходятся, и я снова закрываю глаза, притворяясь, что все еще недееспособна.
Мне нужна минута, чтобы понять, что, черт возьми, происходит прямо сейчас.
Мой разум все еще кажется немного вялым, но медленно, и с помощью болтовни этих двух идиотов я начинаю собирать воедино все, что привело меня к этому моменту.
— Как долго она должна быть в отключке? — спрашивает урод, который пытался взглянуть на мою грудь.
— Не знаю. Не уверен, как аконит влияет на успокоительное, — отвечает другой.
— Где Дал вообще достала ружье с дротиками?
— Однажды охотники оставили его. Она хранила его годами.
Волчий аконит. Это объясняет, почему я сейчас не чувствую свою волчицу и почему мой организм так медленно борется с действием наркотика. Мои способности оборотня ограничены, включая быстрое исцеление.