Дикие

Иванова Татьяна Михайловна

— Думайте, думайте, — еще раз настойчиво посоветовал ему Игорь — А покуда, позвольте я Вам кое — что подарю.

Он сделал шаг к столу, взял полароид, вставил в него слайд и незамедлительно сфотографировал задумчивого главу Тайного приказа. Затем, вынув снимок, вручил его опешившему Савелию Никоноровичу.

— Вот, примите на память! — Игорь шутовски приложил руку к груди. — От чистого сердца!

Побледневший начальник Тайного приказа недоуменно уставился на свою фотографию.

— Нет, этого не может быть! — сказал он себе после некоторой

паузы, стараясь успокоиться. — Да он просто все это мне внушает, черт возьми! — и, обозлившись, схватил свой злосчастный снимок разорвав его на мелкие клочья перед самым носом Игоря.

— Вот! — победно воскликнул он, словно ему удалось убить гремучую змею! — Вот! — и единым махом скинул со стола ни в чем не повинные обрывки бумаги.

В ответ на это Игорь захохотал и тут же снова его сфотографировал, вынув новую фотографию, с которой на изумленного Савелия Никоноровича глядело его собственное взбешенное лицо.

Разозлившийся не на шутку глава Тайного приказа и на этот раз хотел, было, выхватить снимок из руки молодого человека, однако тот шустро убрал его за спину.

— Зачем же зря сорить, Савелий Никонорович?! — Если Вам не нравиться портрет, пусть его оценят другие! — и он тут же передал фотографию сидящему рядом Ивану Головинову.

Тот, отупело взглянув на крошечное изображение своего начальника, моментально отвел взгляд в сторону, и, чтобы навязчивый незнакомец ненароком не сунул ему в руки это диковинное новшество, быстро спустил их со стола себе на колени.

— Да, чего же ты испугался? — усмехнулся Игорь, — это просто бумага и она не кусается! А, хотите, я каждому из вас подарю такой же вот снимок? — обратился он к подчиненным Савелия Никоноровича, и первым сфотографировал Ивана Головинова. Однако вынув фотографию не стал ее показывать испуганному дьяку, а отдал Савелию Никоноровичу.

— Посмотрите, каков Ваш дьяк! А, Савелий Никонорович? По моему, он выглядит очень даже привлекательно!

Савелий Никонорович, который мало помалу взял себя в руки, поднял указательный палец вверх, призывая Игоря к молчанию.

— Хорошо, я согласен отпустить твоего арестанта, коль ты поведаешь, откуда все это у тебя взялось. — Покорно произнес он, немало удивив Игоря.

— Вы это серьезно?

— А, что нам его держать без толку-то? — и начальник Тайного приказа для убедительности махнул рукой.

— Ну, что ж, идет! — воодушевился Игорь. Только объяснение мое будет довольно простым. Дело в том, что все эти вещицы будут сделаны обычными людьми, только очень и очень нескоро, более чем через триста лет.

— Правда? — вновь распаляясь, воскликнул Савелий Никонорович, который никак не ожидал услышать от незнакомца такого объяснения.

— И отколь же тогда все это у тебя-то оказалось?

— Я же объяснил, что являюсь посланником божьим, а потому Господь и вручил мне сие предметы. Ведь он, творец наш, знает и имеет у себя все, что уже сделано и еще будет делаться людьми как ноне, так и в последующие века!

— Ну и объяснил! —

возмущенно покачал головой Савелий Никонорович!

— Ну прямо понятней понятного!

— Извините, Савелий Никонорович, но другого объяснения у меня нет!

— Что ж, нет, так нет! — Савелий Никонорович, тяжело вздохнув, поднялся со стула.

— Пойдем, я отпущу твоего Алешу, и убирайтесь-ка вы вместе с ним долой с моих глаз! — сказал он, однако не предложил при этом Игорю забрать с собой его диковинки.

— Спасибо Савелий Никонорович, я всегда думал, что в подобных заведениях сидят умные люди и им недосуг заниматься невесть какими несерьезными делами, — польстил начальнику Тайного приказа довольный таким оборотом дела Игорь.

После этого Савелий Никонорович вместе с ним скрылся за дверью, заставив всех остальных недоуменно переглянуться.

— Чего это он, Савелий Никонорович-то? — первым спросил Андрей Краюшкин. — А? Куда он его повел-то, коли Алеша этот давно убег?

— Да, погоди ты, — шикнул на него Иван Головинов. — Поди не догадался, что Савелий Никонорович чего-то задумал! Не зря же он запретил мне рот раскрывать, как только я хотел поведать этому, что его дружка тут давно уж нет!

— Ааа! — Андрей Краюшкин покачал головой.

— Сдается мне, что Савелий Никонорович просто так этого человека отсюда не выпустит! — сказал Иван Головинов, — думаю, он чего — то задумал!

А Савелий Никонорович и впрямь решил перехитрить загадочного незнакомца, ибо теперь для него стало делом чести разведать, кто же он таков и как с ним при этом расправиться за непотребное поведение, которое он допустил по отношению к главе Тайного приказа, да еще прилюдно!

Как только они приблизились к небольшой смоленой двери "темной", Савелий Никонорович отодвинул задвижку, но открывать ее пока не стал.

— Алеша твой сидит у нас в темной, но, будучи таким же упрямцем как ты, ни за что не желает оттуда выходить на расспрос. Люди мои его уж несколько раз кликали, а он не желает да и все! Я, было, приказал его силой привесть, а он выставил одному подьячему какую-то светящую штуковину в лицо и напугал того до полусмерти. Вот и сидит теперь твой Алеша в темной, а вывести его оттуда никто не решается.

Игорь усмехнулся.

— Да, это на него похоже!

— Так ты уж того, сам его и покличь! — Савелий Никонорович распахнул дверь перед незнакомцем.

Игорь подошел к порогу, и смрадный дух заставил его заткнуть нос рукой.

— Господи, как можно держать человека в таком помещении?! — возмущенно воскликнул он, глядя на Савелия Никоноровича.

— Алешка, выходи, это я, Игорь! — крикнул он в смотрящее на него темное пространство, однако, на его зов никто не откликнулся, и молодой человек вопросительно посмотрел на Савелия Никоноровича.

— Я туда не пойду! — ответил тот, — а вдруг твой Алеша и мне пыхнет в лицо этой своей штуковиной. Ты покричи ему еще громче, комната эта великая, может он в какой угол забился, да и уснул!