Дикие

Иванова Татьяна Михайловна

— Господи, свят! — воскликнул Афанасий, и, невзирая на боль, шустро отскочил от подарка Игоря в сторону, словно от ядовитой змеи. При этом, не забыв осенить себя крестным знаменем, после чего тяжело опустился на попавшую под его колени лавку.

— Чего это, Савелий Никонорович? — обратился он теперь уже к начальнику, глядя на него расширенными от испуга глазами, и указывая рукой на кепку, не понимая, каким образом она очутилась на его голове.

— Ничего, Афаносий, ничего! — успокоил его Савелий Никонорович. — Сиди теперь!

Игорь же, наблюдавший за этой

картиной с улыбкой на лице, вмиг подхватил с пола свою кепку и надел ее на голову, затем обернулся к Андрею Краюшкину, все еще держащему его часы. Забрав у оторопевшего подьячего и эту свою принадлежность, тут же определил ее к себе на запястье.

— Ладно, подарками, вижу, вас не удивишь! — сказал он, снова поглядывая на Савелия Никоноровича. — Тогда скажите сами, какой выкуп вам надобен, чтобы освободить моего собрата.

После этих слов незнакомца в глазах начальника Тайного приказа засветилась злобная хитринка, на которую Игорь тотчас же обратил внимание и насторожился.

— Выкупами у нас отсюда людей не вызволяют! — строго сказал Савелий Никонорович и снова умолк.

— Понятно! — кивнул Игорь и развел руками в знак того, что предложить ему более нечего. — Ну, тогда скажите хотя бы, в чем его вина и если таковая имеется, как вы намерены с ним поступить?

— И отчетов мы тут не даем, особливо всяким подозрительным проходимцам. — Ответил ему Савелий Никонорович.

— Стало быть, Вы совсем отказываетесь говорить со мной об Алеше? А, Савелий Никонорович?

Но на этот вопрос начальник Тайного приказа ничего ответить не успел, ибо в этот момент открылась дверь и в проеме показался человек в стрелецком кафтане. Увидев, что в горнице среди всех прочих находится и Савелий Никонорович, вошедший в нерешительности остановился у порога, молчаливо на него уставившись, вопрошая тем самым у грозного главы сего заведения разрешения войти.

— Чего тебе, Семен? — спросил у него Савелий Никонорович, — дело какое важное, или что?

— Дело есть, Савелий Никонорович, но не такое, чтоб уж сильно важное, могет и подождать покуда вы не скажите. — И стрелец, нацепив на лицо заискивающую улыбку, слегка поклонился начальнику Тайного приказа, пятясь назад.

Однако Савелий Никонорович, вместо того, чтобы тут же и выпроводить его из приемной, напротив принялся с ним разговаривать, растягивая время и мимоходом обдумывая что бы ответить Игорю.

— Задержали кого, иль какое известие велено передать?

— Задержали, Савелий Никонорович, задержали!

После этого сообщения все находящиеся в приемной переглянулись, почему-то подумав, что задержанным непременно должен оказаться их странный арестант Алексей. Стрелец же, тем временем, обратил внимание на Игоря, стоящего как раз напротив Савелия Никоноровича и странная одежда незнакомца повергла его в такое изумление, что он даже приоткрыл рот.

— Кого задержали-то? — спросил у него Савелий Никонорович.

— Да, старичка одного на рынке, — торговца книгами.

Савелий Никонорович, который тоже подумал о сбежавшем арестанте, разочарованно вздохнул, после чего, больше для

завершения начатого расспроса, поинтересовался, за что же стрельцам понадобилось задерживать этого книготорговца.

— А он, Савелий Никонорович, пытался продать какие-то странные

вещицы, которые, говорит, выменял у крестьян на свои книги.

— Ну и что с того?! — раздраженно заметил грозный начальник, — экая невидаль, чего ж вы всех норовите сразу в Тайный приказ — то привесть?!

— А то, что вещицы эти уж зело диковинные, и что людям они вовсе неведомы! — с трудом оторвав взгляд от Игоря, сообщил стрелец.

— Ей богу, Савелий Никонорович! Что за диковины такие, одному нашему Творцу небесному только и известно, особливо одна, которая могет на маленькой такой штуковине человека показать аккурат таким, каков он и есть, только махоньким, махоньким!

— Чего?! — раздраженно воскликнул Савелий Никонорович, который ровным счетом ничего не понял.

— Ей, ей, Савелий Никонорович! — воодушевился стрелец. — Я и сам не поверил купцу Новгородцеву, который купил сию штуковину у старика, покуда своими глазами не увидел, чего она могет!

После этих слов Игорь ухмыльнулся, чем, собственно, тут же и обратил на себя внимание сметливого Савелия Никоноровича.

— Слышь-ка, Семен, а сколь их было тех крестьян, и не было ли в них чего странного? — тут же принялся он допытываться у стрельца, при этом краем глаза наблюдая за Игорем. Однако на этот раз лицо молодого человека оставалось непроницаемым.

— Так мы, Савелий Никонорович, потому и задержали того старичка, что не токмо рыночным, но и ему самому те крестьяне странными показались!

— Это по какой же такой причине?

— Да, перво наперво по той, что им зело споднадобились его книжки и один из них, особливо старший по сравнению с другими, оказался умелым чтецом. Да потому еще, что ни денег, ни чего другого, что было бы потребно на книжки сменять, у них не нашлось. И вот тогда они предложили ему эти диковинные вещицы.

Савелий Никонорович на минуту задумался, что-то соображая, после чего мимолетно бросил взгляд на пишущую штуковину, которую вручил ему незнакомец, лежащую перед ним на столе, и тут же определив ее в разряд диковинных предметов происходящих из одного источника распространения, еще пристальней взглянул на Игоря.

— А ну-ка, Семен, приведи сюда этого книготорговца, — велел он стрельцу.

— Слушаю! — угодливо воскликнул тот и мигом скрылся за дверью.

— Так, что по поводу Алеши, Савелий Никонорович? — с невозмутимой бесцеремонностью вновь повторил свой вопрос Игорь, с таким видом, словно его вовсе не касался разговор о книготорговце, и о диковинных предметах, которые тот пытался продать на рынке.

Но проницательный Савелий Никонорович так не считал. Ибо совпадение, касающееся неизвестных предметов, которые он имел возможность самолично наблюдать у незнакомца, и которые, скорее всего, пытался продать на рынке взятый стрельцами с поличным старик, было на редкость необычным, и теперь уже не казалось ему простой случайностью.