Дикие

Иванова Татьяна Михайловна

— С Алешей, говоришь? С Алешей твоим мы еще покуда не разобрались. — Ответил он настойчивому собрату загадочного арестанта, нарочно растягивая слова, чтобы потянуть время до той поры пока дверь приемной снова не открылась и стрелец не втолкнул в горницу испуганного книготорговца. А тот, едва переступив порог, тут же грохнулся на колени и запричитал, на всякий случай, обращаясь ко всем сразу.

— Люди добрые, не прогневайтесь! Не мое это, не мое! — и указал рукой на драную холщовую суму, которую держал в руке Семен,

и в которой, судя по всему, находились его злосчастные диковинки.

— Встань-ка и подойди сюда. — Строго повелел задержанному Савелий Никонорович.

После этих слов несчастный вздрогнул от испуга и, не мигая, уставился на грозного толстяка.

— Ты, что, оглох? — гаркнул тот еще строже, отчего заставил омертвевшего от страха старика моментально вскочить с коленей и приблизиться к нему.

— Не мое это, не мое! Вот те крест! — и трясущаяся от волнения рука книготорговца быстро потянулась к челу, чтобы осенить себя крестным знаменем.

— Мы уже наслышаны, что это не твое, чего зря божиться, — сказал ему Савелий Никонорович уже более мягко, остерегаясь, что у задержанного от страха и вовсе ничего не выведаешь. — А ну-ка, выкладывай сюда свое богатство.

Книготорговец шустро выхватил у стрельца суму и аккуратно принялся вытаскивать из нее диковинные предметы, старательно раскладывая их на столе перед Савелием Никоноровичем.

— Так, так, — принялся приговаривать Савелий Никонорович, рассматривая незнакомые предметы со всех сторон. — И для чего тебе понадобилось все это обменивать, а?

— Да, не понадобилось мне это вовсе! — убедительно воскликнул допрашиваемый. — Это им, крестьянам тем очень споднадобились книжки, вот они и уговорили меня произвести сей обмен, можно сказать, чуть ли не силком!

— А как они выглядели те крестьяне?

— Да по одеже вроде обыкновенно, как все! — и старичок неуверенно как-то пожал плечами.

— А если не по одеже? — вкрадчиво спросил его Савелий Никонорович.

— А если не по одеже, то я бы и крестьянами их не назвал! — ответил тот, многозначительно поглядывая на главу Тайного приказа.

— А кто ж они были по — твоему?

— Да Бог их знает! Только крестьян таких знающих да грамотных я отродясь не видывал! Прямо скажу, даже и купцов таких по части грамотности, и служилых людей и даже бояр никогда мне видеть не приходилось. Я ведь, почитай, уж с десяток лет книжками-то торгую.

— А узнать ты тех крестьян смог бы?

— А то нет! — оскорбился старичок. — Случай-то ведь особый, что с грамотностью их, что с диковинками, которые они мне дали! Я их до самой смерти своей помнить буду, особливо самого старшего из них, который и книжками-то более всех интересовался. У него, глядя на них такой интерес в глазах пробуждался, что он готов был за них и самого себя целиком отдать, во!

— А ну-ка, глянь на этого, не походит ли он на кого из них? — Савелий Никонорович указал рукой на Игоря, который стоял от него в стороне и которого старичок от испуга совсем не приметил. Теперь же, следуя указанию строго толстяка, он покорно повернул

голову в сторону странно одетого человека, и, взглянув ему в лицо, моментально узнал.

— Ой! — воскликнул он, — да это же тот самый крестьянин! Это он более всех других интересовался моими книжками! — и в глазах несчастного книготорговца тут же засветилась надежда на избавление от незаслуженных подозрений.

— Ей, ей, это он, только в другой одеже и без бороды! — старичок шустро подскочил к Савелию Никоноровичу.

— Это все его! — и указал пальцем на диковинки, — вот с него теперь и спрашивайте!

Савелий Никонорович с победным видом взглянул на Игоря.

— Ну, что ты на это скажешь?

Молодой человек дерзко улыбнулся ему в ответ.

— Что Вы хотите услышать от меня, Савелий Никонорович? Вы, что ж думаете, я буду отказываться от знакомства с этим человеком? Да я только и молчал до сей поры потому, что мне было интересно, узнает ли он меня в другой одеже! И я, не считая свои действия преступными, отвечу вам, что сие диковинки принадлежат мне, и что я выменял на них книги именно у этого человека.

Книготорговец с облегчением вздохнул и перекрестился.

— Слава тебе, Господи! — и с некой долей благодарности, граничащей с упреком, имеющим на то полное основание, взглянул на Игоря.

— Так ты, стало быть, от этого не отказываешься? — удивился Савелий Никонорович?

— А чего мне отказываться? — Игорь недоуменно поднял брови. — Разве обмен между людьми возбраняется?

Савелий Никонорович почувствовал, как его охватывает раздражение и нервно заерзал на стуле.

— Ты, что ж нас тут всех за дураков принимаешь? — гаркнул он, багровея лицом. — Ты сей же час обязан поведать, откуда у тебя все это взялось!

— Я никому ничего не обязан, и можете намотать себе это на ус! — спокойно отчеканил Игорь. — Вы, что поймали меня с поличным на краже этих вещей?

Савелий Никонорович, не найдя что ответить этому бесцеремонному, совершенно не считающемуся с ним типу, окинул взглядом наблюдавшую за происходящим молчаливую аудиторию, так, словно призывал своих подчиненных в свидетели совершенно неслыханного дерзостного поведения незнакомца.

Игорь же, глядя на растерянное лицо главы Тайного приказа, нахально улыбнулся.

— А, впрочем, я могу объяснить вам историю происхождения всех этих диковинок, но только при одном условии.

— И при каком же? — насторожился Савелий Никонеорович.

— Если Вы согласитесь отпустить Алешу.

Осторожный Савелий Никонорович ничего на это не ответил, а только покачал головой, словно насильно пытался отогнать прочь обуявшее его по самое некуда возмущение.

— Подумайте, Савелий Никонорович, подумайте, — посоветовал ему Игорь, иначе Вам никогда не узнать правды о природе этих диковинок! Ведь я в любую минуту могу отсюда исчезнуть, и Вы прекрасно знаете, что никоим образом не сможете меня удержать.

Савелий Никонорович ненадолго умолк что-то обдумывая, легонько постукивая при этом рукою по столу.