Дикие сердца
Шрифт:
Разговоры за столиками кафе смолкают, когда мы проходим мимо. Одна женщина смотрит на Паука с таким широко открытым ртом, что мне приходится подавить смешок.
Внутри мы осматриваем очаровательное пространство. С одной стороны магазина, у входа, есть небольшой кофейный прилавок и еще несколько маленьких столиков. Касса находится с другой стороны. За обоими рядами книжных полок тянутся до самой задней части здания.
Небеса.
— Могу я угостить тебя кофе, девочка?
— Конечно. Спасибо. Американо, без сахара и сливок.
Он
—Хa. И спасибо, что оценили мой выбор напитков с кофеином. Ничего, если я немного осмотрю полки, прежде чем мы сядем?
—Конечно. Я догоню тебя. Его взгляд становится острее. — Не уходи слишком далеко.
Он стоит в очереди позади старика, тяжело опирающегося на трость, а я иду по главному проходу, пока не попадаю в секцию путешествий.
Я сворачиваю по проходу по наитию.
Он на удивление большой, с выбором всего: от путеводителей по Киото до спелеологических путеводителей по подводным пещерам Новой Зеландии.
Книги о России находятся в конце прохода.
Я листаю несколько из них, не зная, что ищу. Затем мое внимание привлекает большой красочный том на верхней полке. Он выделяется на несколько дюймов из остальных.
Решив, что я хотела бы взглянуть на него, я ставлю свой ноутбук на пол и беру стремянку на колесиках, которую кто-то оставил посреди стеллажа. Я пододвигаю ее, поднимаюсь на несколько ступенек и тянусь за книгой.
Я собираюсь вытащить её, когда другая рука протягивается и ложится на мою.
Она большая, мужская и покрыта татуировками.
Рука, к которой прикреплена кисть, одета в черное шерстяное пальто.
Резкий вдох, который я втягиваю в легкие, наполнен ароматом сосновых иголок.
Малек.
13
Райли
Я застываю на несколько мгновений, широко раскрыв глаза, глядя на его руку, накрывающую мою, и пытаясь не свалиться с лестницы от шока. Затем я шепчу: — Ты следил за мной?
Его ответ низкий и мгновенный. — Да.
—Ты наблюдаешь за мной?
—Да.
Святое дерьмо. Он наблюдал за мной. Как? Откуда?
Я тяжело сглатываю. Он стоит так близко позади меня, что я чувствую жар его тела. Он излучает его. Этот человек горит. Он сам себе пожар с пятью сигналами тревоги.
Я хочу спросить его, какого черта на нем черное шерстяное пальто, когда на улице 27 градусов тепла, но отвлекаюсь, когда он наклоняется ближе и прижимается губами к моему уху.
—Пойдем со мной сейчас, — настойчиво говорит он. — Я могу увести тебя
Прислушайтесь к визгу тормозов.
Черт. Я забыла. Он думает, что я плененная проститутка Деклана.
Поворачивая голову, чтобы посмотреть через плечо, я встречаюсь с ним взглядом. Его бледно-зеленые, ярко-пронзительные, сжигающие амбар дотла глаза.
Вау, это будет супер неловко. — Эм ... я не та, за кого ты меня принимаешь.
Его хватка на моей руке усиливается. Через мгновение он хрипло говорит: — Я не пытаюсь тебя трахнуть. Я пытаюсь спасти тебя.
Когда я слышу, как он говорит — черт, у меня горят щеки.
Но я не знаю, как относиться ко всему остальному. Мне следует обидеться или сделать комплимент, что он считает меня проституткой, просто не той, которой он заплатил бы за секс?
Решив, что этот разговор и без того достаточно неловкий, чтобы ему пришлось приводить доводы в пользу быстрого бегства в мой профиль, я разворачиваюсь на лестнице и смотрю ему в лицо. Поскольку я на две ступеньки выше, мы на одной высоте. Мы смотрим друг другу в глаза, и вблизи он еще более сногсшибателен средь бела дня.
Через мгновение мне удается заставить свой язык работать. — Нет, я имела в виду, что я не проститутка.
Он медленно вздыхает. Каким-то образом это выглядит сексуально.
Мягким тоном он говорит: — Я не осуждаю тебя, малютка.
Ладно, мне действительно нравится, когда он меня так называет. Мне это нравится чрезмерно сильно. Это вредно для здоровья. Но я не могу отвлекаться от того, что мне нужно сказать.
—Я не секс-работница. И я говорю это не потому, что боюсь, что ты осудишь меня. Я говорю это, потому что это правда.
Между его темными бровями появляется морщинка.
То, что он, по-видимому, мне не верит, раздражает. — Перейти от того, что на мне открытое платье, к тому, что я продаю себя, —это большая натяжка.
— Дело было не только в платье, — говорит он, хмурясь.
— Что еще это было? Каблуки?
Игнорируя это, он подходит еще ближе и требует: — Тогда кто ты? Почему ты остаешься с ним? Почему ты сказала, что он держит тебя в плену?
— Нет, давай ты первый. Почему ты наблюдаешь за мной? И что ты делаешь на Бермудах?
— Я наблюдаю за тобой, потому что мне это нравится. И, может быть, я здесь живу.
Игнорируя все внутренние вопли, вызванные его комментарием — потому что мне нравится, я говорю: — Ни у кого из живущих на Бермудах нет черного шерстяного пальто до колен.
— Может я в отпуске.
— Я думаю, что человек, который тратит свое время на слежку за людьми, раздачу наличных, как в банкомате, и появление из воздуха в запертых комнатах, занимается чем-то иным, кроме отдыха.
— Тогда, может быть, тебе стоит перестать думать.