Дикие сердца
Шрифт:
Он говорит по-английски, но я понятия не имею, что он говорит. Я не могу думать. Я не могу сосредоточиться. Все, что я могу делать, это смотреть на него, охваченная ужасом и восхищением, мое сердце бьется как сумасшедшее. Все остальное во мне застыло.
—Возьми это.
Подойдя ближе, он достает конверт из внутреннего кармана своего пальто. Это толстый коричневый прямоугольник с резинкой посередине. Он наклоняется и бесшумно ложит его на столешницу рядом с раковиной. Он смотрит в мои широко раскрытые,
— Не возвращайся к нему. Уходи сейчас. Сделай свою жизнь лучше.
Он протягивает руку и нежно проводит костяшками пальцев по моей щеке. Его голос становится еще тише.
— Я могу сказать, что для тебя еще не слишком поздно. В этих прекрасных глазах все еще светится надежда.
Быстрый и бесшумный, как дым, он разворачивается и исчезает за дверью, оставляя меня ошеломленной и затаившей дыхание.
Я потная, дрожащая, дезориентированная.
Что, черт возьми, только что произошло?
Спустя несколько мгновений я собираю две последние живые клетки своего мозга и смотрю на конверт. Переворачивая его, я снимаю резинку, просовываю палец под клапан и, не веря своим глазам, смотрю на пачку хрустящих стодолларовых банкнот, которые смотрят на меня.
Я говорю пустой комнате: — Подожди. Подожди секунду. Подожди всего одну гребаную секунду.
Листая стопку, я прикидываю, что держу в своих дрожащих руках около ста тысяч долларов.
Мой мозг выполняет серию сложных гимнастических сальто, а затем представляет мне уморительно невозможный сценарий: горячий, пугающий, богатый незнакомец только что пытался спасти меня от того, чтобы я не стала проституткой моего будущего шурина.
Я снова прокручиваю в уме эту встречу. Потом еще раз. Потом еще раз для пущей убедительности. Единственная мысль, которая приходит мне в голову, это то, что Слоан сыграла со мной злую шутку.
Или она просто не хочет проигрывать наше пари. Возможно, в этом все дело. Возможно, она заплатила парню, чтобы он пришел сюда и заморочил мне голову.
Нет, подождите. У меня все перепуталось в голове. Пари заключалось в том, что я выиграю, если мужчина примет меня за проститутку из-за того, как я одета.
Не так ли?
Я не знаю. Я не могу думать. Огромный горячий опасный незнакомец сбежал с моим IQ.
К тому же, как она могла найти кого-то за такой короткий срок? После того, как мы заключили пари, я была во внутреннем дворике всего четыре минуты, прежде чем мы ушли. Достаточно ли у нее времени, чтобы устроить такую шалость?
Ну, возможно. Мы говорим о Слоан. И кажется, что вокруг нее ошиваются десятки таких больших, опасных парней.
И она, вероятно, носит столько денег в своем лифчике.
Но почему она сделала это так конкретно? Гигантскому
Разве не было бы больше смысла, если бы он просто подошел ко мне и сказал, что мне не нужно продавать себя, его предположение, что я секс-работница, основано на том, как я одета?
И более того, с чего бы совершенно незнакомому человеку предполагать, что женщина торгует собой, если нет доказательств? Доказательств больше, чем развратное платье и каблуки?
Многие девочки моего возраста одеваются так, словно пытаются унизить своих отцов, и я никогда не слышала, чтобы хоть один мужчина подходил к ним в дамской комнате и говорил, что в их глазах все еще горит надежда!
В частности, в их красивых глазах.
У меня перехватывает дыхание.
Подождите ... GHDS считает меня красивой?
Я обдумываю это несколько секунд, пока не вскидываю руки в воздух, раздраженная собственной глупостью.
— С тобой там все в порядке, девочка?
Я испуганно втягиваю воздух. Это Паук, он стоит за дверью дамской комнаты. Должно быть, он услышал, как я разочарованно рычу на себя.
Я собираюсь ответить, что со мной все в порядке, но меня останавливает осознание того, что если бы Паук стоял прямо за дверью, он бы увидел GHDS, когда уходил.
И если бы он увидел GHDS ... он определенно не позволил бы парню просто пройти мимо, как будто тот вышел на приятную вечернюю прогулку.
Я мало что знаю о мужчинах в Мафии, но я точно знаю, что если бы Деклан приставил Паука к моей охране и Паук увидел, как это чудовище выходит из туалета, в котором я была, Паук бы сошел с ума.
Я сомневаюсь, что он бы промолчал по этому поводу.
Держа конверт с деньгами за спиной, я приоткрываю дверь на несколько дюймов и выглядываю.
Паук стоит на страже в двух футах от меня. Я осторожно оглядываю коридор. Кроме Паука, там никого.
— Девочка? Ты в порядке?
— Ты уже спрашивал меня об этом.
— Я знаю, но твои очки запотели.
Конечно, они запотели. Крупный, красивый, наводящий ужас мужчина просто воспламенил мою эндокринную систему. — Я в порядке, спасибо. Ты видел, как кто-то выходил отсюда минуту назад?
— Нет. Разве кто то выходил?
— О, ничего такого. Он просто…
— Он?
Паук ощетинивается, как Росомаха, и делает шаг вперед, сверкая глазами. Он проводит рукой под пиджаком к пояснице, где, я полагаю, прячется большой заряженный пистолет.