Дикие сердца

Джессинжер Джей Ти

Несколько мыслей всплывают у меня в голове, и я задумчиво киваю. — Хм. Имеет смысл. Итак, снова о ситуации с едой. Мы сделаем это до или после того, как я позволю тебе сделать что-то ужасное с моими волосами, о чем я обязательно пожалею?

Когда она просто сидит и смотрит на меня, а ее глаза наполняются слезами, я начинаю паниковать.

—О, черт. Что случилось? Пожалуйста, скажи мне, что он тебе не изменяет. Я не уверена, чью сторону я бы приняла.

Она вскакивает со стула и бросается через комнату, врезается в меня и обвивает руками мою шею.

Меня

почти отбрасывает обратно на матрас. Несмотря на мой полный шок и силу ее объятий, мне удается удержаться на ногах. Затем она разражается слезами, оставляя меня в полной растерянности.

Я говорю неуверенно: — Эм. Что сейчас происходит?

Она причитает: Мне жаль, вот что происходит! Я была ужасной сестрой, а ты такая милая, и я не могу поверить, что мы не виделись с твоего дня рождения несколько лет назад!

Три года назад, если быть точной.

Не то чтобы я когда-нибудь смогу это забыть.

Мой тогдашний парень бросил один взгляд на Слоан и заявил, что встречается не с той сестрой. Он тут же порвал со мной.

Посреди моей гребаной вечеринки по случаю дня рождения.

Когда несколько недель спустя я услышала от подруги, что их видели вместе, и позвонила ей, чтобы узнать, правда ли это, она усмехнулась и спросила: — Кто? Боже мой, этот неудачник уже в зеркале заднего вида.

Тот — неудачник, которого она едва помнила, был моим парнем больше года. Он лишил меня девственности. Я думала, мы безумно любили друг друга.

После этого я начала говорить своим подружкам, что я единственный ребенок в семье.

С тех пор я Слоан не видела.

Я неловко похлопываю ее по спине. — Ладно, Голливуд. Давай. Ты испортишь свою тушь.

Она отстраняется, шмыгая носом и хватая меня за плечи, как будто планирует держать в заложниках. — Скажи, что ты прощаешь меня, — яростно требует она. — Пожалуйста. Давай начнем все сначала. Мы начнем с нуля.

Я хмуро смотрю на нее. Кто этот человек передо мной?

Когда ее большие умоляющие глаза становятся чересчур выразительными, я смягчаюсь.

— Прекрасно. Это новое начало. Но я воздерживаюсь от прощения до тех пор, пока не увижу, что ты задумала с моими волосами.

Она прикусывает нижнюю губу, слезы стекают по ее нижним векам, и что, черт возьми, случилось с моей сестрой?

Папочка Деклан, должно быть, прокладывает какую-то серьезную трубу, раз превратил эту хладнокровную дикарку в такого милого человека.

Счастливая сучка.

6

Райли

Я должна была догадаться, что все не так хорошо, когда Слоан позвонила и попросила выпивку.

Появился

новый горячий ирландец с кувшином "скинни маргаритас", подслащенной фруктами и "монк" и настоянной на соке лаймов и халапеньо, выращенных в саду за домом. Оправа бокалов была мелко посыпана розовой гималайской морской солью и украшена спиральным завитком цедры лайма, таким длинным и идеальной формы, что, должно быть, потребовалась предельная концентрация и, вероятно, не меньше десяти попыток, чтобы сделать это правильно.

Потому что да, это именно то, что сделал человек.

Горячий ирландец также принес теплые чипсы из тортильи и вкуснейшую ананасово-манговую сальсу, которую, по его словам, он приготовил сам.

Я сильно сомневалась в этом утверждении и сказал ему об этом. Каково же было мое удивление, когда он достал свой мобильный телефон и показал мне видео в качестве доказательства.

—Где ты находишь этих парней? Я спрашиваю я у Слоан, когда он ушел.

Она отмахнулась от меня, как от глупой. — Это подарок. А теперь иди, сядь на стул, который я поставила перед раковиной в ванной, и помолчи. Мне нужно сосредоточиться во время работы.

Красный флаг номер два: ей нужно было — сосредоточиться. В последний раз, когда это произошло, в пространственно-временном континууме образовалась дыра, которую до сих пор не заделали.

Но я умирала с голоду, а сальса была восхитительной, поэтому я была послушной и позволила ей намазать мне на голову какую-то дурно пахнущую массу, которая, как я ошибочно предположила, была глубоким кондиционером. Я сидела послушная, как ягненок, пока она мыла, стригла и укладывала мои волосы, время от времени уговаривая меня выпить еще одну вкусную "маргариту".

Когда она, наконец, развернула меня в кресле лицом к зеркалу, я поняла, почему она пыталась меня напоить.

Я в ужасе закричала: — Что, черт возьми, ты наделала?

У нее действительно хватило наглости самодовольно сказать: — Спасла тебя от той трагедии, которую ты назвал прической. Не за что.

Затем она неторопливо вышла из ванной, оставив меня переживать психический срыв в полном одиночестве.

— Я не буду это носить.

— Просто надень это. Ты поблагодаришь меня позже.

Я с негодованием смотрю на крошечный лоскуток ткани, который Слоан пытается выдать за платье, которое я должна надеть к ужину. Я высмаркивалась в салфетки с большим содержанием материи.

— Я буду благодарена тебе, если ты прекратишь пытаться выставить меня работницей секс-бизнеса. Ты уже причинила достаточно вреда платиновой катастрофой на моей макушке.

—Ты шутишь? У тебя потрясающие волосы!

Я говорю язвительно: — Да, если сейчас три часа ночи, и я работаю в кабаре "Рино" подражателем Мэрилин Монро, достаточно взрослой, чтобы побывать в турне с Фрэнком Синатрой, и все в зале слабовидящие или пьяные, это потрясающе. Но в этом измерении реальности это не так.