Дикие сердца
Шрифт:
Тяжело вздыхая, я пользуюсь туалетом, затем подхожу к раковине, чтобы вымыть руки.
Когда я выключаю воду и тянусь за бумажным полотенцем, случайно бросаю взгляд в зеркало над раковиной.
Я замираю.
Прямо за моей спиной стоит мужчина.
Он огромен.
Пугающе высокий и широкоплечий, он стоит, широко расставив ноги и свесив массивные руки по бокам. Он весь в черном, включая тяжелое шерстяное пальто с поднятым воротником, закрывающим татуированную шею.
Его волосы и борода
Он самый красивый мужчина, которого я когда-либо видела.
—Ты здесь. Это выходит сдавленным всхлипом.
Мал мягко говорит: — Ты думала, я позволю тебе присутствовать на свадьбе Мафиози без моей защиты?
Боже, его голос. Этот прекрасный голос, глубокий, насыщенный и гипнотизирующий. Все волосы у меня на руках встают дыбом. Как и все мои нервные окончания. Опасный электрический разряд пробегает по моему телу. У меня такое чувство, будто я наступила на провод под напряжением.
Я шепчу: — Да.
—Тебе виднее.
—А я? Ты даже не хотел быть со мной в одной стране.
Его голос понижается на октаву. — Ты точно знаешь, чего я хочу.
— Я знаю, что ты упрямый дурак, которому следовало бы немного больше доверять мне.
В зеркале наши взгляды встречаются. Я бы повернулась, но не могу пошевелить ногами. Я даже не могу сдвинуться с места.
— Уверен в тебе? — повторяет он. — Я полностью в тебе уверен.
—У Пахана было больше уверенности.
Его глаза сверкают. — Что это значит?
—Помнишь, что он сказал мне за нашим ужином? "Империями управляют не кроткие". Теперь я понимаю, что это значит. Он говорил не о тебе. Он говорил обо мне. Он предполагал, что я буду рядом с тобой, когда ты придешь к власти.
Мой голос срывается. — Но вместо этого ты решил выдать меня.
Искра в глазах Мала перерастает в огонь. Он подходит ближе, принося с собой тот запах, который я так хорошо знаю. Сосны и лунного света, тумана, ласкающего ветви высоких вечнозеленых растений в древнем лесу.
Мой лес, тот, где я научилась быть счастливой.
Он рычит: — Я тебя не выдавал, малютка.
— Ты чертовски уверен, что не удерживал меня?
—Разве я этого не делал?
Эмоция, от которой у меня затуманиваются глаза и подкашиваются колени, внезапно улетучивается, оставляя меня в ярости. Я разворачиваюсь и свирепо смотрю на него.
—Мне неинтересно играть с тобой в словесные игры. Или в игры разума, если уж на то пошло. Ответ нет, ты, блядь, меня не удерживал. Ты посадили меня в самолет и отправили, как груз!
Его взгляд скользит по мне, горячий, как угли. Он окидывает выражение моего лица и платье одним быстрым, голодным взглядом, затем протягивает руку и хватает меня.
Он притягивает меня к
Вся борьба вытекает из меня, как будто кто-то выдернул пробку.
Я прижимаюсь к нему, с отчаянием отвечая на поцелуй. Его запах, его вкус, его жар — как я вообще смогла прожить хотя бы день без всего этого?
—Я никогда не отпущу тебя, — хрипло говорит он, его рот касается моих губ. —Ни на секунду, черт возьми. Ты была со мной все время, преследовала меня своим умным ртом, этими прекрасными глазами и этой душераздирающей улыбкой, которая убивает меня каждый раз, когда я ее вижу. Я не продержался и недели, прежде чем совершил первую поездку сюда.
—Подожди, что? Я растерянно моргаю, глядя на него. — Ты был здесь? Я никогда тебя не видела.
—Это потому, что ты спала.
После секундного изумления я начинаю смеяться. — Ты снова вломился в мою спальню?
—Это произойдет в последний раз.
Голос, низкий и смертоносный, доносится справа от нас.
Мы оглядываемся и видим Паука, стоящего у двери.
У него в руках пистолет.
Я замираю от ужаса. Во рту привкус пепла. Под платьем мой шрам покалывает и становится горячим, как будто он только что загорелся.
На долю секунды я задаюсь вопросом, откуда у него пистолет, когда всех остальных обыскивали, так же быстро понимая, что служба безопасности не только сняла подозрения с личного телохранителя Деклана, но и, вероятно, у него было дополнительное оружие для этого случая.
Все тело Мала совершенно неподвижно.
Паук жестикулирует пистолетом. — Райли, отойди от него.
—Нет.
Его яростный взгляд не отрывается от лица Мала. — Сделай это. Сейчас. Я не хочу повторения прошлого раза.
Дрожа всем телом, я все же умудряюсь говорить ровным голосом. — Ты не собираешься в него стрелять. Положи пистолет и уходи.
Его смех короткий и жесткий. — Может, он и обещал тебе, что не убьет меня, но обратное не работает. Убери от него свою задницу прямо сейчас.
Низким, убийственным рыком Мал говорит: — Еще раз так с ней поговоришь, и я с радостью нарушу свое обещание.
—Пошел ты.
Голос Паука громкий и полный ненависти. Он эхом отражается от кафельных стен.
В бальном зале по-прежнему звучит громкая музыка. Раздаются одобрительные возгласы. Проходящая по коридору женщина смеется. Похоже, она пьяна.
Мал отпускает меня, двигаясь осторожно. Он толкает меня за спину и встает лицом к Пауку, удерживая меня, когда я пытаюсь встать между ними.
Паника подступает к моему горлу. — Паук, пожалуйста! Пожалуйста, не делай этого! Ты не можешь этого сделать! Я…
—Я не хочу слышать, как ты в него влюблена, — огрызается он.
—Нет, послушай меня…
—Отвали от нее нахуй. Иди к двери. Мы собираемся сделать это снаружи, на всеобщеем обозрение. Ты заслуживаешь публичной казни. Палач должен умереть при зрителях.