Дикие орхидеи
Шрифт:
И если говорить совсем уж честно, я начал получать от жизни удовольствие. Я не такой дурак, чтобы не понимать, что снова живу в некоем подобии брака — а именно в браке я был счастлив. И я не настолько глуп, чтобы не знать, что того же самого я ждал от множества секретарей, которых нанимал и увольнял. Я хотел не ассистентку для исследований, я хотел кого-то похожего на меня, кого-то, у кого своей жизни не было и кто захотел бы разделить со мной мою. Я орал им, что они никуда не годятся как работники, а на самом деле просто злился — или даже завидовал — когда они уходили домой
Но я не мог этого сделать. По одной простой причине — никто мне не поверил бы. Все в мире думают, что если ты раздаешь автографы, то тебе и подавно не нужно того, что нужно «простым смертным».
Верно. Публичное одиночество. Богатые тоже плачут. Я все это слышал тысячу раз. Но я вдруг
осознал, что стал счастливее, чем был все эти годы после смерти Пэт. И я ни в коем случае не желал это испортить! По утрам я набрасывал идеи к книге, а после обеда сидел в саду, где Джеки вела жестокую битву с сорняками. Я попивал лимонад и болтал с теми, кто заглядывал к нам в гости.
Хотя Джеки остра на язык, как артишоковый лист, людям она нравится, и ее энтузиазм по поводу фотостудии оказался заразительным. Каждый день после обеда кто-нибудь да приходил посмотреть, как продвигается дело. Должен сказать, что я тоже хотел быть причастным к этой атмосфере радостного возбуждения. За ужином я просматривал каталог, который Джеки прислали из фотофирмы в Нью-Йорке, и мы болтали обо всяких безделушках, которыми пользуются фотографы. Я прочитал все ее книги по фотографии (в количестве трех штук) и заказал еще семнадцать в интернет-магазине. Мы изучали их по вечерам.
В один из дней к нам пришла Тесса, дочка Элли. Не знаю почему — то ли ее мама работала, то ли просто хотела отдохнуть, то ли Джеки сама захотела повидать девочку. Как бы там ни было, в конце концов ее компания стала мне нравиться.
Сначала ее присутствие меня раздражало. Я имею очень ограниченный опыт общения с детьми, и по большей части мне всегда хотелось, чтобы они куда-нибудь ушли. Так что я не особенно обрадовался, спустившись вниз за лимонадом и печеньем и обнаружив, что Джеки заседает с девятилетней девочкой. Я почувствовал, что она вторглась в мои планы, отнимает мое время, и вообще — как, скажите на милость, с ней общаться? Стоит ли ее игнорировать и разговаривать с Джеки о взрослых проблемах? Или же спросить, как у нее дела в школе, и рассыпаться в похвалах ее корявым рисункам?
Тесса молчала, и я решил не обращать на нее внимания и поговорить с Джеки. Но тут зазвонил телефон, Джеки помчалась отвечать, и я остался с Тессой один на один. Казалось, я ее интересую не больше, чем она меня, и потому мы сидели за столом и молча пили лимонад.
Мало-помалу я начал бояться, что Джеки будет висеть на телефоне вечно, и спросил у Тессы:
— А что ты тогда исследовала?
Что я люблю в детях — так это то, что они понятия не имеют о правилах. Они не забивают голову вопросами типа «что человеку положено, а что не положено». Например, детям неведомо, что нельзя праздновать
— Разные штуки, — сказала она и искоса посмотрела на меня.
Я расценил этот взгляд как приглашение.
Я ничего не сказал в ответ, только жестом показал: ну, веди, показывай.
Она повела меня в заросли кустарника. Настоящие джунгли, честное слово! В дальнем углу моих владений, где много лет не ступала нога человека с секатором, она показала мне проем в «зеленой стене», у самой земли, в который мог протиснуться разве что кролик. Она смерила меня взглядом и вынесла вердикт:
— Ты туда не пролезешь.
Нет уж! Хватит с меня женщин, которые говорят, что я слишком большой.
— Ну, это мы еще посмотрим, — заявил я ей.
Не знаю, что на меня нашло, но все закончилось тем, что я пополз через кусты на животе, как змея, которая охотится за крысой. Естественно, продвигаясь вперед, я существенно расширил коридор из веток, а коридор отыгрался на моей одежде и открытых участках тела, но в конце концов я пробрался внутрь.
А внутри Тесса устроила зеленое «иглу».
— Потрясающе, — одобрил я, и это была чистая правда. Я осмотрелся, сидя на земле. Тесса перекрутила и переплела ветки и плети лозы. Не уверен, но возможно, что здесь даже в дождь будет сухо.
Тесса была маленькой домашней девочкой, но, увидев ее гордую улыбку, я понял, что когда-нибудь она будет управлять корпорацией. Она умная, решительная и независимая — не заурядный ребенок, который играет в игрушки и из кожи вон лезет, чтобы угодить учителям.
— Ты кому-нибудь еще это показывала?
Она отрицательно покачала головой. И мне стало приятно. Она подняла какую-то зеленую штучку и протянула мне. Это оказалась композиция из листьев, прутиков, мха, глины, пары камушков, желудей — и выглядела она фантастически.
— Мне нравится, — сказал я, и Тесса широко улыбнулась.
Она больше ничего не сказала, но я понял, что она хочет вернуться, может, чтобы Джеки не рассекретила укрытие. Я проделал на животе путь обратно — правда, тоннель теперь стал шире. Когда Джеки наконец-то наговорилась по телефону, мы с Тессой как ни в чем не бывало сидели в креслах.
По утрам я набрасывал идеи для книги об одиноком человеке, а после обеда предавался радостям светской жизни, которую организовывала для нас Джеки. Мы снова устроили ужин с барбекю, на который позвали Элли, Тессу и приезжих людей из Ашвилля. Джеки познакомилась с ними в продуктовом магазине, и мы с ней чуть не подрались: я ни в какую не хотел приглашать на ужин незнакомцев, однако они оказались очень милыми людьми, и мы прекрасно провели время.
В один из дней я спустился вниз — и не нашел ни лимонада, ни печенья, ни работающего Нейта, ни Джеки. Я обнаружил ее на кухне: она болтала и смеялась с приятной женщиной, которая показалась мне смутно знакомой. Джеки представила ее как Ди Эл Хейзел.