Дикая
Шрифт:
Смешки снова превратились в неудержимый гогот.
— Соня теперь Засоня! — крикнул Димур, на что его одноклассница показала неприличный жест в сторону галерки.
— Господи боже мой! — возмутился театрал, — и вы хотите еще играть на сцене, дорогая?
— Нет, — бесцеремонно ответила девчушка в черном спортивном костюме, — у меня есть выбор?
— Выбор есть всегда! — поднял Борис Олегович указательный палец над головой, — но не у вас, — ухмыльнулся он синюшными губами и сунул в руки Сони сценарий.
— Итак! —
— Я поводила глазами по рядам, но Борис Олегович сделал иначе. Он спустился со сцены и начал расхаживать между рядами, ежесекундно хмыкая и потирая подбородок. Все притихли и, казалось, перестали дышать.
— Вы! — ткнул пальцем в высокую русоволосую девушку театрал, — Вы так реалистично выражаете на своем милом личике презрение, что Злобная Мачеха в вашем исполнении заслужит «Золотую маску» (прим. — национальная театральная премия).
С предпоследнего ряда грациозно встала местная дива с длинными русыми волосами до пояса и огромными голубыми глазами.
— Дайте мне ее в жены! — заорал со сцены новоиспеченный Рыцарь. — Мы отлично споемся.
— Заткнись, Волк, — тут же отреагировала красотка, — будешь руки распускать со своей Белоснежкой.
Я снова почувствовала, как одиночество прижимает меня к самому полу своей тяжелой лапой. Эти ребята отлично спелись за время, проведенное в стенах школы, многое знали друг о друге все и воспринимали происходящее, как очередное развлечение. Никакой травли, только беззлобные подшучивания и взаимные искренние улыбки. Здорово им.
— Нашел! — заорал у меня над ухом Борис Олегович. — Бесподобная вы моя, скромная и тихая, с естественным румянцем на бледном лице. — Учитель вскидывал руки и закатывал глаза. Я уже собиралась оказать ему первую медицинскую помощь, боясь, что того хватил удар, как на удивление сильные руки выдернули меня из кресса. — Белоснежка!
— Эээ, — вытаращилась я на Бориса Олеговича с выражением дикого ужаса на лице.
— Петь умеешь? — насупился театрал.
— Ну, — попыталась я вспомнить хоть одну строчку из детской песенки, — не пробовала.
— Запоешь! — уверенно произнес учитель и потащил меня на сцену.
— Борис Олегович, — сопротивлялась я изо всех сил, — какая из меня Белоснежка? Я же ни разу не выступала.
Домовой поднялся следом и топал рядом со мной с таким суровым и собственническим выражением на лице, что я даже испугалась.
— А вы куда, молодой человек? — Удивился Борис Олегович, преграждая парню путь. — Для вас ролей нет.
— Буду слугой, — Домовой потряс перед носом учителя распечатанным сценарием. — Мама любезно предоставила.
А?! — хлопнул себя пухлой ладошкой по лбу театрал, — Ростислав, я тебя не узнал, прости. Что-то ты вырос не по годам большой, — покачал головой Борис Олегович, словно давно
— Дикая, — прошипел Волк в таком восторге, что я готова была его задушить, — я увижу тебя в этом красном платье! — с придыханием произнес брюнет, театрально прижимая руку к груди.
Ребята на сцене засмеялись, косясь в сторону нелепого наряда, а Домовой встал рядом с другом и что-то прошептал тому на ухо.
— Брось, братан, это же нужно запечатлеть в памяти навсегда! — возмутился в ответ Волчара, а я присела на стул, пока ноги меня не подвели. Голова шла кругом, слова в сценарии плясали и расплывались, во рту пересохло.
— Остальные по домам! — заорал Борис Олегович громовым голосом и тут же потерял интерес к убегающим в спешке ученикам. — А с вами у меня будет дооолгий разговор! — оскалился в сторону актеров театрал и потер пухлые ручки.
— Даша? — позвал меня кто-то от самой двери в актовый зал, и я вскочила на ноги.
Ни с кем и никогда не перепутаю этот голос.
— Я нашел тебя! — заорал блондин, игнорируя всех присутствующих на сцене, в том числе и самого Бориса Олеговича.
— Черт, родная, — схватил меня в охапку Денис, — ну и выбрала же ты себе дыру для проживания.
Я хлопала глазами от неожиданности и молчала, прижимаясь к Денису всем телом.
— Молодой человек! — повысил голос театрал, — вы срываете мне постановку спектакля.
— О! — весело хмыкнул блондин, — забыл представиться, — он протянул руку учителю. — Воронцов Денис, владелец студии «Пафос» и спонсор «Белоснежки». Договорился с вашим директором о том, что сошью костюмы для постановки в обмен на небольшую услугу.
— И какую же? — спросил Домовой, обливая меня презрением. — Получишь согласие на отношение с малолеткой?
— Э, брат! — одернул Волк друга.
А Денис окинул Домового любопытным взглядом.
— Смогу посещать здание школы, когда мне заблагорассудиться, и присутствовать на занятиях, каких мне заблогороссудиться, — ответил блондин, еще крепче прижимая меня к себе, — с личным гидом в лице Дарьи. Есть возражения?
Борис Олегович восторгался связями директрисы, я порадовалась, что не придется надевать на себя этот рюшечный кошмар, а девчонки млели от одного присутствия известного дизайнера.
— Ты мой герой! — прошептала парню в плечо и чуть не разрыдалась от счастья.
Он здесь, со мной, живой и здоровый! Что может быть лучше?
О Домовом я совершенно забывала в присутствии Дениса, будто мой мозг не мог одновременно вмещать информацию сразу о двух парнях и просто парил в невесомости, упиваясь минутами сладкого забвения.
— Ты моя малышка, — ласково потрепал меня по черной макушке блондин и повернулся к Борису Олеговичу, — я подожду в зале, а после репетиции обсудим с вами детали.