Дикая роза

Альварес Альберто

Узнав, что это доктор Севилья, Херман поздравил Рикардо с тем, что его брат в замечательных руках, и пошел поговорить с доктором Севильей.

— Где ты познакомилась с этим докторишкой? — небрежно спросил Рикардо.

— У мамы. Он обследовал меня, — ответила Роза. Рикардо вопросительно посмотрел на нее:

— Обследовал? В связи с чем?

— Так, несколько анализов, — не сразу ответила она. Он стал настойчивее:

— Каких анализов? Ты больна?

— Почему? Совершенно здорова.

В

это время подошел Херман и сообщил, что доктор Севилья разрешает кому-нибудь одному из них пройти к больному. И Роза попросила Рикардо уступить ей право первого посещения.

…Рохелио по-прежнему был в тяжелом состоянии. Ясное сознание перемежалось с бредом, и тогда он говорил, что умер и превратился в ангела. Потом вдруг смотрел на Розу ясными глазами и спрашивал, как там Линда.

Роза поцеловала его в лоб и сидела рядом, поглаживая его по волосам. Она рассказала, что Линда занимается тем, что выводит на чистую воду всю эту шпану из своего «Шанхая». Сказала она и о том, что Рикардо тоже здесь и разговаривает сейчас с ее новым другом.

— У тебя новый друг?.. — слабым голосом спросил Рохелио. — Новая любовь?..

Он сделал слабую попытку улыбнуться, но тут же закрыл глаза.

— Спать… Хочу спать…

Провожая Розу из больницы, Херман сказал, что его приглашение поужинать переносится на день, когда Рохелио выпишут из больницы.

В комнате Дульсины пахло валерьянкой. Леонела, сидя в кресле, нервно куталась в плед, когда-то подаренный Дульсине Рикардо, и комкала кружевной платочек.

— Рикардо хочет разводиться со мной!

Дульсина, чувствовавшая себя немного простуженной, пила горячее молоко с содой, которое приготовила и принесла наверх Леопольдина.

— А где он сейчас? — спросила она.

— Снова поехал в больницу. Сказал, что будет ночевать там.

— Ага! С дикаркой! — ехидно уточнила Леопольдина. Леонела раздраженно прикрикнула на нее, и старшая служанка, извинившись, вышла.

— Он не получит от меня развода! — горячо стала говорить Леонела. — Он освободится от меня, только когда я умру! Мы ни одной ночи не провели с ним в постели после нашей женитьбы! Он не понимает, что это унижает меня… Или понимает и делает нарочно!

— Сколько несчастий на один дом Линаресов!.. — мрачно сказала Дульсина.

— И все дело в ней, в дикарке!

Дульсина долго молчала. Потом голосом, тихим не только от болезни, но и от важности того, что она собиралась сказать, спросила:

— Скажи мне, Леонела, откровенно: если бы ты могла, ты бы покончила с дикаркой?

Дульсина даже не ожидала, что подруга ответит так быстро и решительно:

— Конечно. А что мне остается?

Тогда Дульсина начала размышлять вслух. Если Леонела решилась, то нужен человек, который бы мог это

сделать так, чтобы на них не легло и тени подозрения.

Работа эта стоит очень недешево. Состояние же Леонелы находится под следствием по делу Федерико, а финансовые дела Дульсины вообще никуда не годятся, она попросту на бобах.

Тут Дульсина припомнила свое унижение в кабинете, где ее принимала Роза, и стукнула кулачком по ночному столику так, что из стакана пролились остатки недопитого молока.

— Сперва я хочу заполучить дикарку и рассчитаться с ней за оскорбление, а там уж пусть ее прикончат!

Леонела хмуро сказала, что на наемного убийцу у нее денег хватит.

— Тебе ничего не говорит имя Агустин Кампос? — спросила ее Дульсина.

Леонела отрицательно помотала головой.

— Со дня смерти этого негодяя Федерико я живу одна, сплю одна… и ненавижу тоже одна, — хрипло произнесла вдруг Дульсина.

Леонела подошла к ней и, взяв за руку, посмотрела ей в глаза.

— Не говори так! — сказала она. — Я твоя подруга по ненависти.

Херман Лаприда, проводив Розу из больницы, где лежал Рохелио, вернулся в свою клинику.

— Меня никто не спрашивал? — обратился он к медсестре Патрисии.

— Вас ждет эта…

— Догадываюсь кто, — прервал Патрисию Херман.

— …Здравствуй, Фернанда, — сказал доктор, входя в свой кабинет.

Навстречу ему поднялась со стула большеглазая рыжая женщина, одетая как модель из парижского журнала мод.

— Не ожидал? — спросила она.

— Ты давно из Европы? — произнес он, не отвечая на ее вопрос.

— Вчера вернулась. Я боялась, что уже не дождусь тебя.

— Зачем пожаловала? — В голосе Хермана не было особой радости по поводу встречи.

Фернанда состроила удивленное лицо.

— Мы же договорились встретиться через определенное время и выяснить наши отношения.

Он кинул на нее чуть насмешливый взгляд.

— Положим, это была твоя идея. Эта страница нашей жизни перевернута…

— Мы могли бы начать писать новую вместе, — кокетливо улыбнулась она.

Херман прошелся по кабинету и остановился у окна, глядя на проносящиеся внизу автомобили.

— Фернанда, пусть это и жестоко, но все-таки скажу: я не могу дважды влюбиться в одну и ту же женщину.

Она не могла скрыть обиды, мелькнувшей в ее глазах, очень, надо признаться, красивых.

— Раз уж ты такой откровенный — не изменяй себе: у тебя появилась другая?

— Нет.

— Но ты же не можешь жить в одиночестве. Он пожал плечами.

— У меня бывают встречи, бывают бурные ночи. Но любви у меня нет… И вообще я предпочитаю свободу.

Она пристально посмотрела на него, так что он не мог не ответить ей взглядом.