Дикая роза
Шрифт:
Дульсина довольно спокойно встретила известие о ранении Рохелио.
Леонела с ужасом смотрела, как она, продолжая как ни в чем не бывало попивать чай, рассуждала на тему о том, что их присутствие вряд ли поможет раненому.
— Но это же твой брат, Дульсина!
— Но он же сам вырыл себе яму. Разве можно было дружить с подругой дикарки? Не зря Рикардо и Рохелио близнецы: обоим нравятся чумички… Если хочешь, съезди в больницу, а у меня и так забот по горло.
Леонела сказал, что она обязательно
Этого звонка в доме Мендисанбалей не ждали. Кормилица Эдувигес, подошедшая к телефону, нутром своим почувствовала опасность для спокойствия в доме, исходящую от напряженного голоса Рикардо Линареса, представившегося и попросившего к телефону Розу.
Эдувигес не стала звать Розу, а передала трубку Паулетте. Та, зажав рукой переговорное устройство, чтобы не было слышно того, что говорит ей Эдувигес, кивком головы одобрила такое решение кормилицы и сама стала разговаривать с Рикардо.
— Я поражен известием! — сказал он. — Вы мать Розы, я рад и за нее, и за вас.
Паулетта сдержанно поблагодарила его. Рикардо попросил выяснить, не может ли Роза принять его. Паулетта ответила, что не уверена, захочет ли Роза видеться с ним: слишком много жестоких событий стоит между ними. Однако она обещала спросить об этом у самой Розы.
— Я позвоню тебе сама, Рикардо, — сказала Паулетта и повесила трубку.
Узнав об этом разговоре, Роза не проявила никакого желания встречаться с Рикардо.
— Ты его не знаешь, мама, — сказала она хмуро. Паулетта заметила, что многие пары расстаются, но при этом остаются друзьями. Это, как она считала, признак человеческой зрелости.
— Такое сердце, как твое, Роза, не может копить злость.
— Это не злость, — ответила Роза. — Просто он для меня значит не больше чем разбитый кувшин.
— Что же мне ответить ему? — спросила Паулетта. Роза, немного подумав, согласилась принять Рикардо.
— Но если можно, не здесь, а в твоем офисе. — Потом невесело улыбнулась: — Хочу немного поразвлечься.
Себастьян, во время своих нечастых посещений Розиного дома полюбивший пить кофе с Хустиной, умевший очень вкусно заваривать этот напиток, навестил ее и без Розы.
Они поболтали за кофе о Розиных делах, порадовались тому, что Томаса будет жить вместе с Розой.
Хустина разошлась и стала говорить о том, какое это
большое счастье для Розы, что Томаса будет рядом, особенно сейчас, когда Роза ждет ребенка…
Произнеся это, она тотчас осеклась, но было уже поздно.
— Как, Роза беременна? И Рикардо Линарес ничего не знает?
Хустина замахала на него руками:
— И не должен знать! Упаси Боже!
Себастьян промолчал. Но похоже было, что бывший садовник Линаресов не
Дом Линаресов казался пустым. Кандида была в лечебнице. Рохелио лежал в больнице «Скорой помощи». Рикардо куда-то умчался с утра. Вернувшись от Рохелио, Леонела нашла Дульсину, чтобы рассказать ей о посещении ее тяжело раненного брата.
Но Дульсина сама рвалась рассказать Леонеле поразившую ее новость:
— Вообрази, Леопольдина говорит, что от нас уходит садовник Себастьян. И как думаешь куда? В дом Паулетты. Этот оборванец, которого мы спасли от голода, теперь будет работать у дикарки!
Дульсина кипела от возмущения.
— Я только что из больницы, — наконец смогла произнести Леонела. — Там была эта подружка Рохелио. Эта липовая медсестра… Эти золушки просто не знают стыда!
Затем она рассказала Дульсине, что ее брат еле выжил: рана была смертельно опасной. Сейчас ему назначили интенсивную терапию.
— Да-да, — сказала Дульсина, думая о своем. — Пусть только он посмеет привести в мой дом эту…
ЕДИНСТВЕННЫЙ ВЫХОД
Солнечный луч, просвечивающий штору, побледнел, и штора из золотистой стала густо-коричневой.
Произошло это не потому, что появилась туча, а потому что солнце изменило свое положение и больше не могло заглядывать в окно офиса Паулетты Мендисанбаль. Вот как давно сидел здесь Рикардо, дожидаясь, пока его примет Роза.
Но дверь в ее кабинет, или лучше сказать — в кабинет, где она сейчас находилась, оставалась закрытой.
Наконец из кабинета появился служащий.
— Сколько можно ждать? Я сижу здесь уже больше часа, — раздраженно обратился к нему Рикардо.
— Я как раз вышел, чтобы сказать вам, что сеньора Роза просит извинить ее: она не сможет вас сегодня принять. Пожалуйста, придите в другой раз, предварительно известив о времени вашего визита.
Рикардо несколько мгновений молча смотрел на него. Затем встал и, отодвинув служащего с дороги, как неодушевленный предмет, вошел в кабинет.
— Ты что себе позволяешь? — спросил он, увидев сидевшую за столом Розу. — Я вижу, ты такая же невоспитанная, как и прежде.
— Зачем же приходить к невоспитанной?
— Чтобы попросить раз и навсегда оставить нашу семью в покое.
Роза холодно пожала плечами:
— Твоя семья меня не интересует.
— Тогда почему ты унизила Дульсину и теперь пытаешься сделать то же самое со мной?
Она усмехнулась:
— Больше мне делать нечего…
Рикардо предложил поговорить спокойно. Роза снисходительно согласилась. Он напомнил ей, что в последней их размолвке виновата была она: не захотела выслушать его, когда он готов был просить у нее прощения.