Дикарка
Шрифт:
Ну, а дальше? Чем больше думаешь, тем сильнее веришь, что Петр не врал насчет того, что здесь замышляется нечто масштабное покруче стандартного военного переворота в убогом обезьяннике. Слишком много на эту версию работает. Вот и получается, что не только здесь нельзя никому верить: Степана убрали даже прежде, чем он успел выудить из электронной Паутины нечто конкретное, просто потому, что всполошил…
Марина тщательно протерла все места, где могли оказаться ее отпечатки. Вынула из кармана Петра его мобильник, набрала номер конторы, отдела внутренних расследований. И отключилась прежде, чем там успели
Бородин располагает, без сомнения, достаточными связями, чтобы очень быстро выяснить в полиции, при каких обстоятельствах нашли мертвеца, и как все выглядело. Скорее всего, постарается заполучить мобильник Петра себе. На его месте Марина так и поступила бы. Набран номер отдела внутренних расследований, хоть разговора не состоялось. Какой отсюда можно сделать вывод, прекрасно зная, что Петр был трусом, выше всего ценившим собственную шкуру? Да самый простой: терзался, отчаянно пытаясь както выкрутиться из непростой ситуации, решился даже позвонить «внутрякам», определенно собираясь сдать все и всех, но не решился. Пустил себе пулю в висок. На самоубийство люди идут порой и из страха. Некоторый выигрыш во времени у Марины имеется… Даже если Бородин потом и начнет чтото подозревать, следов никаких…
Она прошла пешком несколько кварталов, поймала такси и поехала к гостинице. Велела шоферу остановиться поодаль, не называя конкретного пункта назначения. Когда он отъехал, направилась к подсвеченному цветными прожекторами фонтану неподалеку от гостиницы, высматривая Риту.
Девчонка ожидала там, где они договорились. Марина опустилась рядом с ней на аккуратную деревянную скамейку, откинулась на спинку, спросила:
— Никто за тобой не следит?
— Да вроде бы нет… Хотя кто его знает, я же не спец…
— Тоже верно, — задумчиво сказала Марина.
— Тут коечто похуже. — Да?
— Когда я уходила, подгребла эта сучка. Моя дорогая двоюродная сестрица. Начала выспрашивать о тебе очень уж липко — где ты бываешь, с кем и о чем говоришь по телефону, не знакомила ли ты меня со своими друзьями… И так далее, и тому подобное. Прямо не говорила, но туманненько намекала, что мне следует за тобой последить. Ктото серьезный, мол, в этом заинтересован.
— А ты?
— Дурочкой прикинулась, — сказала Рита. — Знать ничего не знаю. Мол, ты меня используешь чисто утилитарно… Марина, а когда ты меня и в самом деле будешь использовать утилитарно?
. — Отдыхай пока, набирайся сил, — усмехнулась Марина, мимолетно погладив ее по коленке. — Вот что… Наметанный глаз мне подсказывает, что тут, возле фонтана, толкутся сейчас не одни только беззаботные влюбленные. Наверняка и парочка сутенеров крутится, и дурь толкают вовсю — очень уж бойкое место, почти центр города, не может быть так, чтобы этот фонтан остался неохваченным. Правильно?
— Ага. Я тут многих знаю. Если тебя интересуют сутенеры — вон тот, и тот, и та, в ажурных брючках. Наркоту здесь толкают…
— Стоп, хватит, — сказала Марина. — Посиди пока…
Вот уж кого ей было ни капельки не жалко, так это сутенеров и толкачей наркотиков. Она, подошла к одному из тех, на кого указала Рита, и парень моментально встрепенулся.
— Скучаете,
— Не в том смысле, зайчик, — сказала Марина капризным тоном, собезьянничанным у Жени. — Я, понимаешь, поссорилась со своим приятелем, а он торчит у машины, помириться надеется… Подгони мне машину со стоянки, воон туда… Машина — рядом с синим «Опелем», вот, ее отсюда видно. Держи ключи. Подгонишь — получишь полтинник.
Парень взял ключи, но задержался.
— А она точно ваша?
— Подгонишь и подойдешь с ключами, я тебе документы покажу, — сказала Марина небрежно. — Чтобы не нервничал… Если он там еще болтается, не разговаривай. Скажи, что купил эту машину час назад, ну там придумай чтонибудь, не мне тебя учить…
Он кивнул и быстро отошел. Марина напряженно следила, как он пересекает выложенную фигурной брусчаткой пешеходную зону, достигает стоянки, уверенно пробирается меж рядами ярко освещенных машин. Отпирает дверцу, садится за руль…
Грохнуло совершенно неожиданно даже для Марины. На месте машины взлетел багровожелтый столб огня, с отчаянным звоном обрушился высокий стеклянный фасад гостиницы, в воздухе крутились медленно летящие обломки, на разные лады завопили десятки автомобильных сигнализаций. Шум, крики, переполох, десятки бездельников, ведомые неистребимым инстинктом зевак, помчались к тому месту, где колыхалось пламя…
— Ходу! — сказала Марина, повесила сумку на плечо, подхватила Риту за руку и решительно встала. — Уходим, не торопясь, не привлекая внимания…
— Что там?
— Да ерунда! — сказала Марина. — Это меня только что прикончили. Соображаешь? Какаято добрая душа заложила бомбу. Вот и прекрасно! Человеку, которого его враги считают мертвым, очень удобно жить. Потом разберутся, но до того многое можно наворотить в качестве живого покойника…
— И куда мы теперь?
— Вот еще проблема! — хмыкнула Марина. — Там, в номере, только сумка с тряпками, а все остальное у меня с собой. Две энергичные, смелые девочки с полным карманом денег гденибудь да устроятся, особенно если одна хорошо знает город. Подскажешь приличную тихую гостиницу…
— А потом?
— Завтра поедем в Снежинск. Ты была там когданибудь?
— Ни разу. Дыра ужасная… А зачем?
— Ты будешь смеяться, но я сама еще толком не знаю, — сказала Марина чистую правду.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
ПОЛЕТ НЕЗРИМОЙ ПТИЦЫ
Глава первая
Романтика железных дорог
Пейзаж за окном был. удручающе однообразным и за полтора часа успел надоесть до крайности — бесконечная тайга, подступавшая вплотную к железнодорожному полотну, а иногда не менее наскучившие пустые поля, обширные поляны, заросшие дикой высокой травой, без малейших следов не то что цивилизации, но и вообще присутствия человека. Поезд шел не так уж быстро, но вагоны все равно порой опасно кренились на стареньких рельсах, жалобно скрипели. Подобно всем остальным пассажирам, Марина внешне не реагировала, но про себя все чаще думала, что крайне обидно вот так глупо погибнуть, слетев под откос вместе с этим музейным экспонатом.