Дикарка
Шрифт:
Скоро она вышла на опушку. Прячась за крайними деревьями, долго наблюдала за невиданным зрелищем. Несомненно, это и была пресловутая деревня. Правда, Марина и в благополучном детстве ни разу не бывала в тогдашних деревнях, так что не могла сравнивать увиденное теперь с прошлым.
На обширном, расчищенном от деревьев пространстве она насчитала не менее двадцати домов — не объединенных в улицы строгим городским порядком, а стоявших довольно далеко друг от друга. Странные строения из потемневших бревен и таких же досок, крыши крыты совсем черными дощечками, а некоторые — охапками желтой сухой травы. Над крышами поднимаются
Вокруг домов — невысокие заборчики из переплетенных прутьев, и там, внутри, чтото растет, очень уж одинаковое, правильными рядами, на одинаковых земляных возвышеньицах, очень низких. Она присмотрелась и в гуще зеленых листьев увидела несомненный огурец. А, так это огород…
Коегде появлялись люди, мужчины и женщины. Мужчины поголовно бородатые, в просторных длинных рубашках, подпоясанных узкими ремешками, в мешковатых штанах, не глаженых, без «стрелки», как на городских брюках. Кто в сапогах, кто босиком. Женщины — в уродливых платьях одинаково серого цвета, больше похожих на подпоясанные мешки с прорезями для головы и рук. Они либо переходили из одного дома в другой, либо странно манипулировали на огородах с непонятными сельскохозяйственными орудиями. У крайнего дома полуголые дети играли со щенком.
Марина перешла на другое место — метров на триста правее, все так же прячась за деревьями. Не следовало торопиться, нужно сначала осмотреться, как следует…
Еще пару раз изменив дислокацию, она наблюдала за деревней в общей сложности не менее двух часов. И за все это время ни разу не увидела когото, хотя бы отдаленно похожего обликом на террориста. Только эти мужчины и женщины с их странными занятиями, визгливые полуголые дети, валявшиеся коегде свиньи, коровы, пасущаяся лошадь. Ни единой машины. Ни разу не донеслось звука телевизора или радиоприемника. Ни единого провода и электрического фонаря. Пожалуй, тут нет ни телефона, ни доступа в Паутину… Но ведь должно же в деревне быть какоето начальство! В любой стране во все времена в деревнях имелась власть. Вдруг у руководителя да отыщется мобильник?
В конце концов, Марина решилась. Все наблюдения говорили в пользу миролюбия деревни. Нужно идти…
Будем рассуждать логично, сказала себе Марина. Когдато здесь была Россия. И даже относительно недавно, всего двенадцать лет назад. Многие должны это время помнить. А значит, здесь умеют говорить порусски, не мог же язык столь радикально измениться всего за дюжину лет! Значит, можно договориться…
Знать бы только их традиции… Она лихорадочно перебирала в памяти все, что ей когдато попадалось на глаза в архивах конторы об этих самых деревнях.
Примитивная жизнь. Натуральное хозяйство. Откровенная деградация. Все это — шаблонные фразы, не способные ей помочь в данной конкретной ситуации. Черт побери, насколько она помнила, у крестьян в глухих деревнях всегда есть какието обычаи, которые следует соблюдать. Както по особенному полагается друг друга приветствовать, что ли… И многое делать именно так, а не иначе, а то к тебе преисполнятся недоброжелательности, откровенной враждебности. У них должны быть какието специфические табу, у этой долбаной деревенщины, это в любой работе по этнографии написано… Припомнить бы еще
Ну, ладно… Обмозгуем. Людоедства у них точно нет — до такого не дошло даже в диких осколках России. Иначе об этом упоминалось бы в архивах. И рабства у них вроде бы нет. Это гораздо южнее, где возле китайской границы обитают какието племена узкоглазых и черноволосых, с распадом страны восстановившие свои вовсе уж древние уклады… Не средневековье, в конце концов. Вряд ли у них положено убивать случайно забредшего путника. И о такой гнусной традиции архивы не промолчали бы… Деньги у нее при себе есть, добрых две сотни синих баксов… Вот только будут ли их воспринимать жители деревни, как деньги? Во многих учебниках подчеркивается, что во времена революций, распада, деградации, всеобщего одичания бумажные деньги исчезают из обращения моментально, остаются лишь те, что из драгоценных металлов… Стоп, стоп! В этой стране вообще нет собственных денег, она пользуется исключительно американскими долларами и прочей твердой валютой… Ну, в крайнем случае, можно им предложить часы или расплатиться натурой за то, что какойнибудь абориген отвезет на своем странном экипаже в более цивилизованные места… Только выбрать помоложе, похожего на человека…
Как бы там ни было, а сидеть за деревом бессмысленно. Пора чтото предпринимать…
Марина спрятала автомат в глубину куста, присыпала его сухой хвоей, проверила, на месте ли нож в сапожке. Вздохнув полной грудью, пригладила волосы, вышла из леса и неторопливо направилась к ближайшему строению.
Первыми ее увидели игравшие со щенком дети. И моментально кинулись в дом, громко плача и чтото крича. Щенок проворно юркнул под дом. Хорошенькое начало, подумала Марина сердито и остановилась у покосившегося забора.
Неторопливо вышла женщина в длинном сером платье и тщательно завязанном платке — самого неопределенного возраста, то ли совсем старуха, то ли не старше Марины. Присмотревшись к ее платью, Марина стала подозревать, что видит ту самую экзотическую ткань, что в учебниках истории именовалась «домотканой материей».
Женщина пялилась на незнакомку както странно: не сказать, чтобы враждебно или зло, простонапросто в тусклых глазах неопределенного цвета стояло густейшее равнодушие, словно Марина была пустым местом.
— Чего надо? — спросила она вяло.
По крайней мере, язык, точно, не изменился, обрадовалась Марина. Уже легче…
— Я отстала от поезда, заблудилась, — произнесла она медленно, внятно, решив не углубляться в криминальные сложности жизни. — Не знаю, где я… Железная дорога далеко?
— Там, — неопределенно махнула женщина.
— Далеко? — терпеливо спросила Марина.
— Далеко.
— Сколько километров?
— Кого?
— Километров.
— А это чего?
— Сколько мне туда идти? — попробовала Марина другую тактику.
— А я что, туда ходила? Говорят, к закату дойдешь…
— Часа два шагать?
— Кого?
Нет, она явно не имела представления не только о километрах, но и о часах…
— Есть тут у вас какоенибудь начальство? — спросила Марина.
— Есть атаман. Только его сейчас нет. Они все уехали в Южное. Может, и приедут.
— А телефон у вашего атамана есть?
— Кого?
Марина, плюнув мысленно, решила поставить очередной эксперимент: извлекла синюю десятку, поводила перед глазами хозяйки покосившегося дома.