Дикарка

Бушков Александр Александрович

Они вышли на площадку. Грациозно опершись на металлические покореженные перила, Марина спросила:

— Ну, ты успокоился? Обрати внимание, тебя я лупила не особенно крепко, чтобы не наносить особого ущерба авторитету. Ты оценил доброе отношение?

— Какого тебе хрена? — угрюмо спросил парень.

Судя по его виду, он оставил все мечты о реванше. Положительно, не дурак. Потому и главарь, надо думать.

— Я твой счастливый билет, чадо! — сказала Марина. — Потому что принесла тебе денежки. Целых двести долларов. Синих. Сто сейчас, вот,

держи, а сто — потом.

Он взял купюру, повертел, посмотрел на просвет.

— За что?

— Собственно говоря, мне не так уж нужна дружба с тобой, — размышляла вслух Марина. — Можно попросту поломать вам ребраи бросить в той комнате навалом. Но я предпочитаю поддерживать с людьми хорошие отношения, если они ведут себя разумно. Короче, мне нужен один человек. Он обосновался в этом подъезде, в одной из квартир, и я низа что не поверю, будто ты когото тут не знаешь, это твоя территория…

— Кто?

Марина протянула ему фотографию, позаимствованную у Жени.

— Вроде бы видел… — сказал вожак насквозь деловым тоном.

— Мало тебе? — поняла Марина. — А сколько? Какая сумма — светлая мечта твоей бурнойжизни?

— Пятьсот.

— Многовато…

— Ищи сама, я тебе не мешаю…

— Паршивец, — улыбнулась Марина во весь рот. — Бизнесмен сопливый!.. Знаешь, а ты мне, в принципе, нравишься. При других обстоятельствах я бы себе не хотела лучшего дружка, хороводилась бы с тобой и давала со всем усердием… Ты правильный парень, сразу видно!

Усмехнулась про себя: несмотря на напряженность ситуации, парень легонько поплыл лицом. Ничего не поделаешь, все мы падки на лесть…

— Так, может, попробуем подружиться? — спросил он с надеждой.

— Что, нравлюсь?

— А то!

— Некогда, мальчик, некогда, — сказала она серьезно. — В другое время я бы тебя обязательно завела в ту комнату и вдумчиво изнасиловала, но сейчас я спешу. Хотя, кто знает, может, ты мне еще понадобишься, я буду иметь тебя в виду. Ладно. Пятьсот. Это моя последняя цена, так что не увлекайся. Вот еще сотня, остальные триста потом… Ну?

— Серегалетчик.

— Он самый.

— На пятом этаже. Сто сорок седьмая. Только учти, он там сидит безвылазно, с пушкой. Платит неплохие «бабки», чтобы ему таскали хавчик с выпивкой и водили девок. Такое впечатление, что гдето он крепенько наколбасил, отсиживается теперь… Может, он как раз от тебя прячется?

— Не совсем, — сказала Марина. — Мне с ним надо поболтать по другому делу. Наоборот, он мне нужен живой и здоровый. Ладно, зови сюда мою девочку, и мы пойдем. Да, вот еще что… Поставь на улице своих ребяток. Если появится цивильный «Датсун» с полицейскими номерами, и ктото начнет вынюхивать в окрестностях, будь любезен, дай знать. Ты ведь относишься к полиции без особой любви? Мне и думать не хочется, что такой правильный парень водит с ними шурымуры.

— Иди ты!

— Вот теперь я в тебе уверена! — Марина обворожительно улыбнулась и взъерошила ему волосы. — Тебя как зовут?

— Маугли.

— Вот совпадение! А

меня — Багира. Приятный мальчик, подумала она мельком.

Симпатичный, не дурак, сунуть его под душ — и можно себя побаловать разнообразия ради, точно. Жаль, не время…

Появилась Женя, выглядевшая олицетворением мировой скорби. Ухмыльнувшись, Марина подтолкнула ее к лестнице. «Вампиры» так и остались в той квартире. Женя жалобно протянула:

— Меня чуть не изнасиловали…

— А тебе самой разве было не интересно? — полюбопытствовала Марина. — Такие романтичные парнишки…

— Рвань!

— Беда с вами, с золотой молодежью, — Марина быстро поднималась по лестнице. — Все вы капризные, изнеженные! Спорю, ни разу в жизни жареной крысой не завтракали пальцем не подтирались… Ага. Сто сорок седьмая. Стучи давай, высвистывай родного братца.

Сама она предусмотрительно отодвинулась так, чтобы ее было не видно в дверной глазок с толстой выпуклой линзой. Женя старательно постучала кулачком в железную дверь с сохранившимися коегде лохмотьями зеленой краски.

Почти сразу Марина услышала слабый звук по ту сторону железной преграды. Ктото на цыпочках подошел к глазку.

— Сережа, это я!

— Не вздумай на меня коситься! — злым шепотом распорядилась Марина. — Рожицу беззаботную сделай!

— Ты одна? — послышалось изза двери. — Как ты меня нашла?

— Мне подсказали. Эти юные бандиты…Открывай скорее, а то они могут подняться!

Марина показала большой палец. На цыпочках переместилась вправо, и, едва дверь со скрипом стала приоткрываться, рванула ее на себя, ворвалась внутрь, отбросила в глубь прихожей открывшего человека, выбив у него пистолет. В темпе, не теряя ни секунды, пробежала внутрь, осмотрела обе комнаты и кухню. Убедившись, что в квартире никого больше нет, вернулась в прихожую, где Женя уже присела над ушибленным, сверкая на Марину глазами.

— Ты что делаешь?

— На всякий случай, — хладнокровно сказала Марина, закрыла дверь, заперла ее на оба засова, остановилась над молодым белобрысым человеком, очень похожим на Женю. — Вставайте, любезный, нечего валяться! Я вас и не била почти, так, с дороги отодвинула. И не надо на меня таращиться как кролик на удава. Если я и ангел смерти, то не ваш. Для вас я — маленькая фея по имени Свобода. Если будете со мной откровенны, помогу выбраться из дерьма, в котором барахтаетесь… Ясно? Или будут истерики?

— Кто это, Женя?

— Еще одна… Оттуда…

— Ну да, вот именно, — безмятежно сказала Марина. — Рыцарь плаща и кинжала, если вы не поняли, Сергей. Пошли!

Рывком подняла его за шиворот, подтолкнула в комнату, вошла следом. Толкнула в продавленное кресло, села напротив, бросила через плечо, не оборачиваясь:

— Женя, приютись гденибудь и не мешай…

— Что вам от меня нужно?

. — Да пустяки, Сергей, — сказала Марина. — Истины! Той самой истины, что делает людей свободными… Проще говоря, я пришла вслед за Тимофеем. Мне нужно знать, что с ним.