Дикарь и лебедь
Шрифт:
– Я слышала, как это обсуждалось, да, – сказала я и закончила с мытьем. Комната сочилась тягостной тишиной, как тряпица, которую я отжала и повесила на край ванны, – водой. Я встала, Линка завернула меня в полотенце и заткнула его углы под мышки, затем встретилась со мной взглядами, но тут же потупилась.
– Кажется, теперь я понимаю, зачем вы тренировались, хотя совершенно в этом не нуждаетесь.
И правда – с тех пор как мы с отцом в последний раз бились на мечах, минуло несколько зим. У него были куда более неотложные дела: армия Вордана засылала в наше королевство малочисленные
Слабое место, о котором кровавый властитель знал.
– Это игра, – заключил отец во время военного совета несколько месяцев назад. – Он играет с нами. Мы – мышки, а он свирепый кот. Он выматывает нас, готовясь нанести смертельный удар.
В тот миг я подслушивала под дверью, и у меня комок подкатил к горлу, а лепестки роз, собранные мной в саду – я собиралась заточить их аромат в бутыль, – выпали из моей дрожащей ладони.
Бесполезная игрушка. Будучи единственной наследницей престола – брат погиб еще до моего рождения, сражаясь вместе с моими дедами в битве за ныне разрушенные мосты, – я не сидела взаперти, но принимать участие в этой, казалось, нескончаемой войне мне не дозволялось.
И вчера ночью тот дозорный, враг, который мог меня убить – которому, пожалуй, следовало это сделать, – явственно мне об этом напомнил.
Я могла бы быть мечом. Я могла бы принести пользу. Но меня хотели использовать как орало.
– Это для твоего же блага, – прорычал отец, который сидел во главе огромного деревянного стола и жевал оленину, а ладонь его сжалась в кулак. – И не только – ты продолжишь наш род. И поторопись с решением этого вопроса, пока ты под защитой людей. Можешь хоть отослать свое дитя в королевства за морем – мне все равно. Но попомни мои слова, Опал. – Отец понизил голос. – Он придет за нашими головами, и пора бы нам хоть как-то подготовиться к будущему, а не отмахиваться от него. Совершенно ясно, что победить его мы не способны. Не способен никто. И если он говорит, что пришел наш черед… – Отец лишь развел руками, не удосужившись закончить предложение – впрочем, все было понятно и без слов.
Багровый дозорный сказал то же самое.
Попомни мои слова.
Дитя. За море. С каждым равнодушным словом, вылетавшим из его уст, моя паника только росла – я чуть не сломала вилку, которую держала в руке.
– Я не могу спариваться с человеком.
– Тебе и не придется, – сказала сидевшая рядом со мной мать. – Если они согласятся на помолвку, в замок Эррин тебя сопроводит Эльн – в качестве твоего личного гвардейца. Он и исполнит этот долг.
Долг.
У меня голова пошла кругом. Никого не волновало, что я не хочу и не готова к такому. Я сомневалась, что вообще когда-нибудь буду готова. И родители об этом знали. Прекрасно знали, что по меркам нашего народа я была слишком молода для деторождения.
Но такова была моя роль, мой
Меня любили, и я это знала, но я была одинока. Принцесса на замену всенародно обожаемому принцу. Та, что понесет имя нашего рода вперед, в туманное будущее. Не более того.
Орало.
Я не отважилась взглянуть на Эльна, который стоял в дверях, сцепив руки за спиной, и смотрел на меня тяжелым взглядом. Он был старше моей матери как минимум на десять лет, привлекателен, но несколько холоден – а еще у него уже имелась половинка. Требовать от него подобного…
– А что, если они не согласятся?
Мать бросила на отца взгляд – она явно уже задавала ему этот вопрос.
– Согласятся, – только и ответил отец и допил вино.
Ночная тьма неспешно разливалась по небу, словно само время противилось тому, чтобы я покинула надежные стены нашей крепости из лунного камня и, промчавшись через кухню, выбежала в поля на поиски спрятанного меча.
И тем не менее две ночи спустя именно так я и поступила, дождавшись, когда все обитатели замка крепко уснут.
Дозорный уже был там, и при виде его темного силуэта, что ждал на последнем звене, связывающем наши страны, я, сама не зная почему, ощутила облегчение и в то же время волнение.
Голос его прозвучал отрывисто и безэмоционально, словно его бесила сама необходимость что-то говорить.
– Я был здесь вчера, но ты так и не пришла.
Я пролезла сквозь дупло – ладонь чуть не сорвалась – и уселась по другую сторону отверстия, как в прошлый раз.
– Ты своему королю разве не нужен? – Вопрос прозвучал чуть грубее, чем я планировала, но багровый, вне всяких сомнений, и сам знал, что за монстр правит их королевством, – раз до сих пор не напал на меня и не захватил в плен, чтобы доставить к своему властителю.
Не то чтобы я была готова признать, что, вероятно, не все багровые создания были бессердечными убийцами, желавшими нам смерти, но мысли об этом посещали меня довольно часто.
А если среди них есть те, кто не хочет убивать, то их, возможно, хватит, чтобы в этой войне наступил перелом.
Дозорный молчал. Усевшись на заросшее мхом дерево и свесив ноги в теплых сапожках в какой-то паре футов от его остроносых ботфортов из черной кожи, я посмотрела на него – он широко улыбался, разглядывая маленький кинжал, который держал в руках.
– Да он наверняка резвится с одной из множества своих любовниц, и ему не до меня. – Пригвоздив кинжалом к древесине подол моей ночной рубашки, он спросил: – Полагаю, ты знаешь, как этим пользоваться?
– Знаю, – ответила я, хотя опыта сражений на кинжалах у меня было гораздо меньше, чем на мечах. Глядя на темную рукоять, узорчатую и украшенную потертыми рубинами, я покачала головой. – Почему ты вернулся?
– Хочешь честный ответ?
– Конечно, – сказала я – мне надоело пребывать в неведении до тех пор, пока не станет слишком поздно.