Дик
Шрифт:
Все дело в его разнузданности, в животной похоти, он как искуситель, переманивающий женщин на тёмную сторону, заставляет откусить кусочек от яблока разврата. Змей искуситель.
Мои глаза бегают в разные стороны, стараюсь смотреть куда угодно, но только не в глаза Дику, чтобы не выдать себя с потрохами. Хотя, подозреваю, что у меня на лбу мигает неоновая надпись, сообщающая ему все мои чувства.
— Я не люблю фастфуд, предпочитаю изысканную кухню. — выдаю все-таки я, неловко пытаясь выползти из-под него. Хорошо, что хоть людей нет в коридоре, в такую жару все предпочитают сидеть под вентиляторами.
— А Романов,
Он шепчет, а мне кажется, что кричит. Пылаю. Внутри все сжимается, хочется, как черепашке спрятаться в панцире. Отталкиваю его, несильно, но решительно, потому что это нужно остановить, прекратить наваждение. Это уже переходит все рамки приличия, такое поведение — неуважение ко мне.
— Можешь думать, что хочешь. Но в этой столовой ты обедать не будешь. — пришлось отойти от него на безопасное расстояние, чтобы он вновь ко мне не прижимался. Даже сейчас чувствовала следы на теле, как ожоги, в местах соприкосновения наших тел. Даже головой трясу.
— Значит двадцати трёх летняя девственница? — он отбирает у меня листки с надменным и загадочным выражением лица и уходит, не дожидаясь ответа, насвистывая мелодию. А я остаюсь хлопать глазами, не понимая, на основании чего вообще сделаны такие выводы. Почувствовал плеву по запаху?
Доказывать ему я ничего не намерена, моя личная жизнь его не касается.
— Похотливый урод. — шепчу и ухожу в столовую, потому что ни одна сила не заставит меня находиться сейчас рядом с этим чудовищем.
Столовая уже закрывалась, поэтому я смогла отхватить только салат оливье и чай. Хотелось побыть наедине со своими мыслями, успокоиться. До сих пор дыхание не восстановилось, и руки дрожат; чувство такое, что сдала кросс.
Телефон вибрирует, на экране высвечивается фотография Димы. Я смотрю на iphone, не решаясь взять сразу. Внутри меня разворачиваются противоречивые чувства. С одной стороны у меня к Диме чувства больше, как к другу детства, он мне нравится внешне, притягивает, но нет взрывающей химии. Чтобы ноги подгибались, и разум отказывал. Мама убеждает меня, что это только потому, что я давно его знаю, нужно узнать его теперь, как мужчину. Он же ждёт взаимности, смотрит на меня горящими глазами, в них я вижу желание. Наши родители очень надеются на этот союз, а я не хочу давать ложных надежд, я боюсь. Но с другой стороны Дима — единственный мужчина, рядом с которым мне просто хорошо. После тяжелого дня мне хочется встретиться с ним, поговорить. После общения с Диком, мне хочется к нему, потому что он… надежный… в отличие от этого гавнюка, которого я знаю второй день, а чувство такое, что хочу убить всю свою жизнь.
— привет. — говорю максимально веселым голосом, мысленно вспоминая, что он — изысканное блюдо.
— Привет, малыш. Сегодня у друга день рождение, приглашает в очень модное место. Составишь компанию?
— Да, с удовольствием.
— Я заеду за тобой.
Отличный повод расслабиться, напиться и натанцеваться, сбросить с себя вчерашние переживания и сегодняшнее помутнение по отношению к Дику. Одену сексуальное платье и туфли
— Твои десять минут закончены. — и снова он, змей искуситель, у самого уха. Я уже привыкла к его внезапным появлениям из ниоткуда в самый неподходящий момент. И сейчас Дик взял кружку, допивая мой чай.
Мы топчемся на месте. Одиннадцать локаций. Сорок три человека. Пять часов. Бесконечный поток информации о применяемых способах бальзамирования и ни единой зацепки.
Дик напоминает гончую, которая загоняет дичь в угол и травит ее, чтобы получить желаемое. Он был бешеный, бесноватый, жестокий. Он выдаивает каждого без остатка, провоцирует их, играет с ними. Люди впадают в истерику при общении с ним. Я понимаю, что то же самое он делает постоянно со мной, выводит из зоны комфорта и провоцирует.
Я задыхаюсь в его присутствии, восхищаюсь и боюсь его. Он не похож на шаловливого бабника в эти минуты, он напоминает хищного зверя, вампира, желающего выпить до последней капли крови того, кто ему откажет.
Все женщины реагируют на него одинаково, начинают вешаться на второй минуте общения, превращаются в похотливых самок, трущихся вокруг него. Смотреть противно, потому что глядя на их унижения и самодовольное лицо Дика, чувствую, что выгляжу со стороны также, как они — глупая дура.
— Он выбрал их случайно, просто они удобно подвернулись ему под руку… — прохрипел Дик, когда мы вышли из последней компании. — Придётся ждать второго послания, когда он совершит ошибку.
— Он может убить кого-нибудь еще? — в ужасе спрашиваю я, потому что слышу об этом уже второй раз за день.
— Однозначно. Он оставляет послания своему Ангелу, а значит, это только начало.
Мы стоим возле его машины и я чувствую, как меня сдавливает невыносимый груз, мне так хочется оказаться Шерлоком Хоумсом и раскрыть все по щелчку пальцев, не допустить чтобы умерла еще одна девушка…
Их лица, тех пяти девушек, они преследует меня. Я стараюсь спрятать это в дальнюю комнату внутри меня, но они возвращались. И это было страшно. Я смотрела во все глаза на Дика, в надежде, что у него есть какие-то мысли.
Длинная челка Дика растрепалась, спадая на лоб. Он ударил несколько раз по крыше автомобиля, не удерживая своего внутреннего зверя. Он оскалился, как дикий, первобытный человек. Сейчас передо мной был дикарь, готовый убивать голыми руками.
— Может получится найти зацепку среди покупателей концентрата и химикатов? — предположила я.
— Нет. Я уже проверил нишу. — он буквально ложится грудью на автомобиль, что-то обдумывая. — Все они в свободном доступе. Слабая Надежда на сперму… Ладно, уже поздно, давай отвезу тебя домой. Утро вечером мудреней.
Только сейчас я поняла, что уже семь вечера и за мной должен заехать Дима. Спохватившись, я потянулась к телефону, быстро набирая сообщение, что освободилась поздно, но все в силе.
— Не нужно, я сама доберусь. Пока. — бросила я, удаляясь от него и торопясь на остановку. Проехать на трамвае пару остановок быстрее, чем ждать сейчас такси. А ехать с Диком мне совсем не хочется. Слишком много его в моей жизни. Да и выглядеть также убого, как сегодняшний женщины, я не собираюсь.