Ди-Джей
Шрифт:
– Ну, хоть убей, не помню, кого звал. Я даже не понимаю, как здесь оказался. И вообще, где я?
– Да, пьянь ты моя, – в сердцах посетовала непонятно кто, тоже поднимаясь в полный рост, – Водка – субстанция бесцветная, но умудряется порой так разукрасить последствия её употребления, что иногда всю жизнь приходится оттираться.
Она, как бы делая великое одолжение, лениво хлопнула в ладоши… и мир пропал. Дима от увиденной картинки не только на колени, на задницу приземлился и на ней умудрился даже отползти на пару метров задним ходом.
В светлой серости «ничего» без краёв и горизонтов,
Ангел предстал, толи абсолютно голый и имел блестящую чёрную кожу, толи был обтянут облегающим материалом типа латекса, что Диме показалось более вероятным, так как лицо у небожителя, светящееся белым расплывающимся пятном, по всем признакам принадлежало той самой девице, появившейся непонятно откуда. Даже крашеная ярко-красная чёлка присутствовала. Вот только на лбу, в зоне межбровья отчётливо проступал золотом знак спирали, чем-то похожий на заглавную букву «G».
– Сатана, – обречённо констатировал явление молодой человек, опуская глаза как побитая собака.
Дима: – Вот и всё. Вот и кончил с собой. Надо же, как просто. Боль, как от зверского похмелья. И кранты.
Неожиданно ангел расхохотался заливистым смехом. Тем самым, что лишал Диму собственной воли и заставлял проделывать несуразные вещи. Примерно то же самое произошло и сейчас. Молодой человек, сам того не желая, вскочил на ноги и изобразил бег на месте, высоко задирая колени.
– Ну ты дебил, – выдал чёрный ангел, вдоволь насмеявшись, – я смотрю, все твои познания о мире оставляют желать лучшего. И как только умудрился при такой степени кретинизма вообще вспомнить моё имя? Да ещё и призвать!
– Ну, – сконфуженно ответил новоиспечённый «покойник», – я, наверное, очень хотел покончить с собой. От того и призвал Сатану. Не в рай же мне проситься с моими-то заслугами.
Ангел, осознав, что с непроходимой тупицей больше не имеет смысла разговаривать загадками, решил попросту представиться, тяжело вздыхая.
– Я непременно передам брату о твоём жгучем желании с ним встретиться. Но я не он. Твои соплеменники дали мне имя Суккуб. Учитывая скудность твоего ума, я даже не буду применять карательных мер за то, что обидел моё достоинство, обозвав вонючей. Хотя и простить не смогу. Попросту не умею этого делать. Но и мстить не собираюсь, расслабься. Мелковат ты для моей мести.
Вот тут Дима, наконец, вспомнил о душераздирающем вопле навстречу ветру, сам не понимая, с чего это вдруг помянул похотливую дьяволицу и тем более, с какого перепуга обозвал вонючей. Она вроде вообще ничем не пахнет. Но глубоко закопаться в аналитику своих необдуманных действий ангел не дал. Очередным хлопком он вернул несостоявшегося самоубийцу в реальный мир на ночную обочину непонятной трассы, к сиротливо стоящей машине с включёнными фарами.
Воскрешённый лихорадочно заозирался по сторонам, приходя в себя, а затем уставился на хрупкую девушку. Она стояла в полутьме в узких светло-голубых джинсах, вдрызг разодранных в районе колен, олицетворяя последний писк моды. В тёмной футболке без рукавов и каких-либо принтов с надписями, довольно плотно обтягивающую её грудной бруствер, размером
– Так я не умер?
– Нет ещё, к сожалению, – с наигранной досадой ответила Суккуба, – тебе ещё как до Южного Китая пешком через Тибет по прямой. Ты мне тут дурочку-то не валяй и зубы не заговаривай. Ты тратишь моё драгоценное время, смертный. Говори, зачем звал.
Вот тут молодой человек всерьёз задумался. С одной стороны, он безоговорочно поверил с первого раза, что, признав вызов недоразумением, это сверхсущество того света устроит ему такой душевный Армагеддон – врагу не пожелаешь, а не то что себе любимому.
С другой – ну, надо быть полным идиотом, чтобы не воспользоваться подобным счастливым случаем, наверняка выпавшим единственный раз в жизни. Он ещё никогда и нигде, даже в свободном от правды Интернете, не слышал, чтобы кому-то также повезло.
То, что дьяволица затребует в оплату Душу – даже не сомневался. Но так как Дима до сегодняшнего дня являлся глубоко законченным атеистом, ему эта субстанция вроде бы как была без надобности. Таких бездушных в современном мире пруд пруди. Наверное, каждый второй, если не больше. Но что попросить взамен? Вот тут фантазия зависала, как маломощный комп на последней версии какой-нибудь продвинутой «стрелялки».
Бросив взгляд на слабо освещённый силуэт девушки, тем не менее, отчётливо заметил, что та как-то странно и загадочно улыбается, внимательно разглядывая Диму, и тут же понял, что эта потусторонняя сущность просто слышит его мысли и откровенно издевается!
Молодой человек сначала обиделся, что его подслушивают, затем растерялся, не зная, как можно обдумывать, не думая при этом. Тут же, непонятно зачем вспомнил Ольгу с её истерикой и даже сам от себя не ожидая, выпалил требование:
– Научи меня ублажать женщин.
Видимо, заминка в сознании, вызванная необходимостью не думать что думаешь, дала возможность подключиться для решения поставленной задачи глубинному подсознанию. Проделать в нём самостоятельно всю необходимую работу и выдать решение на-гора в полной неожиданности для хозяина.
Падший ангел в виде хрупкой девушки с вытаращенными от изумления глазами уставился на смертного и через несколько секунд оторопи выругался:
– Мать моя – девственница опосля шести абортов. И откуда ты такой умный выискался? А ведь прикидывался дурак-дураком.
Дима был доволен собой. Кажется, ему удалось удивить не только себя, но и самого ангела разврата! К тому же он мгновенно оценил свой экспромт. Одно дело убить кого-нибудь: Ольгу или себя. Или сбежать в дальние края от позора, бросив привычную жизнь, друзей, родителей, и начать всё с чистого листа, без жилья, денег, знакомых. Такой вариант он тоже рассматривал.
И совсем другое – получить эдакую суперспособность мегатрахальщика. Вернуться и показать всем бабам без разбора, кто тут царь на их Лысой Горе. Да Оленька себе все локти сгрызёт, когда о нём по всей Москве начнут складывать легенды. И все подруги в презрении станут тыкать пальцем, говоря: глянь на эту! Он всю Москву удовлетворил, уже на область переключился, а это «дерево бесчувственное» им было недовольно…